Лабиринт Аль-Ракса - Виктор Абрамовских

Я был прав: упрямый Хапу столб покидать никак не хотел. Даже когда я поймал его голову и натянул уздечку, он тут же вернулся к своему столбу. На остальное он просто не обращал внимания, пока я распутывал узел с ремнями. Тут ремней гораздо больше и еще седло сверху.

— Бесполезные твари. — Меня чуть инфаркт не хватил, когда я повернул голову и обнаружил Айку, стоящую рядом на бортике. — Глупые, вредные, а боевые качества никакие. То ли дело наши быки!

— У вас там все как боевые быки… — проворчал я. Уж очень было обидно за верблюдов. Они, конечно, те еще скотины, но они наши скотины.

— Ну не все, — честно признала Айка. — Самые лучшие — храбрые, мы их специально тренируем.

— Вот и верблюды не все боевые. Но вот Хапу — он боевой.

Айка перевела удивленный взгляд на Хапу, все так же увлеченно пристающего к столбу с не очень умным видом.

— Врешь!

— Не… Он в пустыне, когда мы сюда шли, двух воров убил.

— Тогда я должна на нем покататься!

И прежде, чем я успел что-то сказать, эта чокнутая ведьма махом запрыгнула с бортика на верблюда.

— Айка! — испуганно выпучил я глаза. — Айка, незаметно слезай!

— Пф! Не бойся, животные просто обожают черных магов.

Хапу, видимо, не сразу ощутил новый груз на его спине. Айка слишком легкая. Он задумчиво повернул голову. И тут я увидел, как у верблюда округляются глаза, и значение фразы «выкатить глаза» заиграло новыми красками. Он еще и рот открыл с таким видом, будто у него от шока челюсть отвалилась.

— Айка! — успел вякнуть я.

— Вэ-э-э! — заорал взбешенный верблюд.

А потом здоровенная тварь бросилась по улице лихо плясать гопак.

Глава 18

Смотреть на этот кордебалет было бы смешно, если бы не было так страшно! Казалось, что у верблюда все конечности стали гуттаперчевыми и жили своей жизнью, словно Хапу одержим демоном. Со стороны это выглядело реально страшно. Особенно когда понимаешь, что такого быть не может, потому что это противоречит всей живой природе.

Айка завизжала и вцепилась в седло. Ну а я не додумался отпустить повод да еще зачем-то пытался удержать верблюда. Видимо, сработал инстинкт спасателя. Ну или наоборот — мозги отказали. В итоге повод натянулся и меня рывком дернуло следом за прыгающей скотиной. Дальше больше. Хапу резко дернул головой в сторону, и я ласточкой взмыл в воздух, а потом камнем рухнул вниз, с хрустом врезавшись в кормушку.

Мне несказанно повезло. Эта кормушка, что приняла меня в свои объятия, представляла из себя что-то вроде клетки, сделанной из веток, и была под завязку набита сеном. Специальная конструкция: она сделана, чтобы верблюды не растаскивали сено по двору и не затаптывали его, а брали маленькими пучками. Так вот, прохрустели не мои кости, а ветки, которые переломало под моим весом, усиленным ускорением. Главное, хоть я и приземлился спиной, но упал довольно мягко.

Зато Хапу под рваные визги Айки и шокированные рожи остальных ведьм продолжал лихо отплясывать гопак, нарезая круги по двору, чем нервировал других верблюдов.

Наверное, это бы длилось долго, но в какой-то момент седло не выдержало и на очередном немыслимом кульбите просто оторвалось. Возможно, я плохо закрепил ремень. Но седло снарядом слетело с верблюда вместе с Айкой в тот момент, когда Хапу пробегал мимо меня и, особо резко подкинув задницу, лягнул задними лапами воздух. Итог — Айка тоже врезалась в кормушку. Седло она потеряла в полете, и теперь оно висело, зацепившись выше за поломанные ветки. А сама рыжая свалилась на меня.

Сбросив Айку, Хапу тут же остановился. У него словно в мозгу переключился режим. Он любовно и как-то по доброму посмотрел на развороченную кормушку, задумчиво вытащил пучок сена и начал меланхолично его жевать.

На площади воцарилась неестественная тишина.

— Эй, ты в порядке?

Я попытался приподнять голову Айки, лежащую у меня на плече. От этого прикосновения она резко выпрямилась, сев у меня на бедрах. Движения у нее были дерганные. Хотя если не считать вставшие дыбом волосы и застрявшие в них травинки сена, рыжая вроде целая. Да и врезалась она в ту же мягкую кормушку, что и я, так что ничего не должна была себе переломать.

— Животные обожают темных магов, да? — передразнил я ее.

— Д-а-а я-я-я… эту скотину… — едва слышно прошипела она, медленно поворачиваясь в сторону индифферентно жующего сено Хапу.

А потом рыжая резко вспыхнула. Реально полыхнула, как фанел! Как вспыхивает спичка, если ей чиркнуть по коробку. Вся покрылась пламенем!

— А-а-а! — заорал я от неожиданности и дернулся.

Это что еще за самовозгорание?! Сидит-то она на мне!

Естестественно, первым порывом у меня было скинуть с себя горящий предмет. Это инстинкт. Вторым было желание потушить горящего человека. Но тут до мозга дошло, что сидит рыжая на мне, а горячего я не чувствую. Пламя, ярко вспыхнув, немного поутихло и заструилось по ее телу. Да и сама Айка явно не горела, пламя не причиняло ей никакого вреда. Сено, которое мы тут раскидали, тоже не горело, как и одежда.

Глубоко вздохнув — на этих магов никаких нервов не хватит — я быстро взял себя в руки. С трудом, но у меня получилось полностью успокоиться.

Просто я понял, что такое проявление магии — это то, что недоступно светлым, но доступно темным. Ну да, у темных нестандартные заклинания и каждое может быть особенным. Вполне возможно, этот огонь является прямым продолжением ее злости и жжет только то, на что направлена ее злость.

Так сказать, продолжаем обучение наглядно и в реальном времени.

А вот Хапу огонь обеспокоил. Выронив недожеванный клочок сена из пасти, он подозрительно посмотрел на Айку и неожиданно плюнул прямо ей в лицо. А потом развернулся задом и, задрав хвост, чесанул в конюшню, только пятки засверкали.

— Пфф!

Именно с этим звуком исчезло пламя.

Нет, похоже, это реально пар с Айки выходит.

— Я же говорил! Это боевой верблюд… — попытался настроить я Айку на разговор.

Уж лучше пусть кричит на весь двор, чем спалит тут что-нибудь. Вокруг куча сена, а на конюшне вообще целые стоги хранятся. Одна искра — и вспыхнет все к едрене фене.

Айка попыталась вытереть лицо рукой, но сделала все только хуже, размазав, а не убрав.

— Но животные любят черных магов… — растерянно и как-то обиженно произнесла она. — Они чувствуют, если