Кто правит миром. Том 1 - Цин Линъюэ

– Ты… ты осмелилась использовать меня в качестве ставки! Ты собиралась продать меня! – пронзительно завопил Хань Пу, как только его точка была разблокирована, не обращая внимания на прохожих на улице.

– Тсс! – Фэнси приложила палец к губам, с полуулыбкой глядя на Хань Пу. – Пу-эр, ты хочешь, чтобы я снова заблокировала твою точку немоты?

Эти слова подействовали, и Хань Пу действительно не осмелился больше кричать, но его гнев не имел выхода, и он дрожал всем телом. Его глаза наполнились слезами, и он все равно продолжал обвинять ее:

– И я так доверял тебе, считал тебя родной сестрой, а ты использовала меня для азартных игр и даже хотела продать, чтобы я стал… стал этим мальчиком-фаворитом!

– Пу-эр, это была лишь временная мера. – Фэнси потрепала его по голове, словно непослушного щенка.

– А что, если бы ты проиграла? Ты бы действительно продала меня? – Хань Пу, конечно, не верил.

– Как такое возможно? – Фэнси решительно возразила.

– Хмф, по крайней мере, у тебя есть совесть, – фыркнул Хань Пу.

Но Фэнси продолжила:

– Пу-эр, ты действительно недооцениваешь свою сестру. Я бродила по игорным домам почти десять лет, ну когда я проигрывала? С моими-то навыками, конечно, если я хочу большое, будет большое, если хочу малое, будет малое, тут нет никакой возможности ошибиться! – В ее словах звучала гордость.

– Ты… – Хань Пу задохнулся, затем отвернулся и пошел прочь, сердито приговаривая: – Я больше не пойду с тобой! Я больше не признаю тебя своей сестрой! Я больше никогда не буду с тобой разговаривать!

– Пу-эр, Пу-эр. – Фэнси, видя, что он действительно рассердился, поспешила схватить его, мягко успокаивая: – Ладно, ладно, это была шутка. С моими-то навыками, ну как я могла проиграть тебя? К тому же, даже если бы я действительно проиграла, я бы вернула тебя силой. Знаешь, с моими боевыми умениями даже этот Черный Лис не смог бы отобрать тебя у меня!

– Хмф! – Хотя Хань Пу и позволил себя схватить, он отвернул лицо, не глядя на нее.

– Ну же, будь лапушкой, Пу-эр, сестра обещает, что больше никогда не будет использовать тебя в качестве ставки, – Фэнси продолжала задабривать его сладкими речами.

– Ты обещаешь и должна сдержать слово. – Хань Пу повернулся и уставился на нее.

– Да, я сдержу слово, – Фэнси кивнула.

Хань Пу смотрел на нее и продолжал:

– В будущем, что бы ни случилось, ты не должна использовать меня в качестве ставки, не должна продавать меня, не должна уставать от меня и не должна… не должна бросать меня! – К концу фразы он вдруг начал всхлипывать, его глаза покраснели, и из них непроизвольно потекли слезы. Настоящее чувство паники охватило его, он боялся быть брошенным, боялся снова остаться один, как в ту ночь, когда бушевал огонь, и сколько бы он ни кричал, никто не отвечал.

– Хорошо, хорошо, хорошо, я обещаю все. – Видя его слезы, Фэнси вздохнула и обняла его. Больше она не шутила. Она вспомнила, что совсем недавно этот ребенок пережил гибель всех родных, и теперь испытывала к нему одновременно жалость и нежность. – Пу-эр, сестра не оставит тебя, сестра будет заботиться о тебе, пока ты не вырастешь, – пообещала она, даже не успев осознать, что делает.

– Ты обещаешь, а значит, не посмеешь нарушить обещание. – Хань Пу крепко обнял ее, боясь, что эти теплые объятия внезапно исчезнут.

– Да. – Фэнси кивнула, затем отпустила его и вытерла слезы с его лица. – Такой большой, а все еще плачешь. Когда я впервые покинула родительский дом, я не проронила ни слезинки, плакал только мой отец. Ладно, хватит сопли распускать, давай найдем ресторан и поедим.

– Хм. – Хань Пу смущенно поднял рукав, чтобы стереть следы слез с лица.

Только они собрались искать ресторан, как им навстречу вышла большая группа людей, старых и молодых, больших и маленьких, некоторые гнали телеги, некоторые несли корзины, а на спинах у них были большие и маленькие узлы, все они были худыми и изможденными, покрытыми пылью. Прохожие на улице расступались, пропуская эту толпу, и Фэнси с Пу-эром оттеснили к краю улицы. Там они остановились, наблюдая, как процессия тащится мимо, направляясь прямо к южным воротам Тайчэна.

– Эх, снова беженцы. – Фэнси услышала, как кто-то вздохнул рядом.

– Старик, откуда эти люди? Куда они идут? – спросила Фэнси старика, стоящего рядом с дорогой.

– Барышня, вы, должно быть, давно не были в городе? – Старик оглядел Фэнси. – Это уже не первая такая группа, все они из города Цзянь. Наш правитель снова послал великого генерала Тоба Хуна атаковать Бэйчжоу, и это беженцы оттуда.

– Атака на Бэйчжоу? Когда это произошло? – Фэнси не могла не удивиться.

– Это произошло месяц назад, – вздохнул старик. – Все беды из-за этой Сюаньцзи. На этот раз опять неизвестно, сколько людей погибнет!

– Сюаньцзи? – Фэнси нахмурилась.

– Да! – Глаза старика, что много повидал на своем веку, светились глубокой печалью. – Говорят, Сюаньцзи появилась в Бэйчжоу, и наш правитель сказал, что раз князь Бэйчжоу получил Сюаньцзи и не вернул ее в имперскую столицу, значит, он не верен империи, поэтому он послал войска, чтобы наказать предателей.

– Просто предлог, – пробормотала Фэнси.

– Здесь уже безопасно! Почему эти люди все еще куда-то идут? – Хань Пу выразил свое недоумение.

Если они спасаются от бедствия, то могли остановиться в каком-то из городов между Тайчэном и Цзяньчэном, там спокойно и нет войны, почему эти люди продолжают идти? Впереди Эрчэн, это тоже пограничный город.

– Они, наверное, хотят пойти в Цзичжоу. – Старик посмотрел в конец улицы, где находились южные ворота города, от которых начиналась главная дорога в Эрчэн. – Между Бэйчжоу и Шанчжоу идут постоянные войны, и они равны по силе. Каждый раз, когда начинается война, ни одна сторона не получает преимущества. Сидящему на нефритовом троне все равно, но страдают простые люди, живущие в постоянном беспокойстве, не в состоянии защитить свои семьи. А Цзичжоу – сильное государство, там редко бывают войны, и они хорошо заботятся о беженцах из разных областей, поэтому все хотят попасть туда.

– О. – Хань Пу кивнул, затем обернулся к Фэнси, но обнаружил, что ее взгляд устремлен куда-то вперед.

Среди беженцев была маленькая девочка шести-семи лет, которая, видимо, была очень голодна и указывала на лавку с печеными лепешками, громко плача. Ее измученная мать всячески утешала ее, но та продолжала плакать, и матери ничего не оставалось, как попросить у продавца лепешку. Тот грубо оттолкнул ее, и женщина упала на землю.

Старик тоже посмотрел в том направлении и глубоко вздохнул:

– Каждый день здесь идут беженцы, и