Кто правит миром. Том 1 - Цин Линъюэ

ослепительный, чем утреннее солнце. Его глаза, похожие на черный нефрит, все еще были темными и бездонными, но, глядя в них, она чувствовала, что в глубине этих пристальных глаз скрывается нежная любовь. Вот только для кого эта любовь предназначена, ей было неведомо.

– Барышня Фэн, вам удобно? – Фэнси сел на кушетку, одновременно жестом предлагая ей сесть.

– Циу давно привыкла приспосабливаться к обстоятельствам, – спокойно сказала Фэн Циу, затем подошла и села на мягкий табурет перед кушеткой.

– Фэн Циу, Циу. Какое прекрасное имя. – Фэнси мягко смотрел на Фэн Циу. Эта женщина всегда была так холодна. – Остался ли кто-нибудь из семьи Циу в живых?

Когда Фэн Циу услышала, как Фэнси тихо произносит «Циу», в ее равнодушных глазах промелькнул мягкий свет, и ее лицо, белое как снег, ослепительно красивое, будто бы засияло, вызывая искреннее восхищение всех присутствовавших в комнате.

– У Циу нет ни дома, ни родных, где платан растет, там и приют. – Голос Фэн Циу был тонким, едва слышным, и она пристально смотрела на Фэнси, словно с какой-то настойчивостью.

Этот взгляд заставил Фэнси протянуть к ней руку, его длинные пальцы отвели волосы с ее лба, кончики пальцев легко обвели ее брови и глаза.

Брови как нефритовые перья, глаза как звезды, кожа – как застывшие сливки, губы – как киноварь.

На ее лице не было ни капли макияжа, но оно поражало своей природной красотой, такое холодное и отстраненное, но с врожденным благородством.

Это была редкая красавица, и Фэнси, странствуя по миру боевых искусств десять лет, уже давно не встречал такого чистого и искреннего человека.

– Почему? – пробормотал Фэнси, вопрос был без контекста, но Фэн Циу поняла.

Фэн Циу слегка закрыла глаза, позволяя его пальцам легко касаться ее щек, чувствуя тепло его пальцев.

– Потому что я хочу.

Да, потому что она хочет, потому что она добровольно согласилась.

Палец Фэнси остановился на ее подбородке, слегка приподняв его, и он вздохнул, тихо позвав:

– Циу.

Фэн Циу открыла глаза – взор ее был чист, как вода, которая не знает дуновения ветра, никогда не поднимала волн. Он мог четко видеть в ее глазах свое отражение.

В них, чистых и прозрачных, отражалась пара нежных, но безжалостных глаз. Фэнси, казалось, впервые так ясно увидел себя, и слова, которые он собирался сказать, замерли на его губах. Он убрал руку и улыбнулся элегантно и спокойно:

– Циу, я помогу тебе найти лучший платан.

Сердце Фэн Циу упало, и в тот момент она почувствовала острую боль – почему не «посажу для тебя платан»?

– Вижу, что ты не очень любишь говорить. Тогда пой. – Он откинулся на мягкую кушетку с благородством, достойным аристократа, на его лице блуждала все та же непреходящая непринужденная улыбка. – Голос Циу подобен небесной музыке, его можно слушать бесконечно, мне очень нравится.

Тебе нравится? Тогда хорошо, Циу будет петь для тебя сто лет, хорошо?

– Слышал ли господин «Тоску по императорской столице»? – тихо спросила Фэн Циу.

– Спой, и я послушаю. – Фэнси закрыл глаза.

Зазвучала пипа, шумная, как мелкий дождь, настойчивая, как шепот, бессловесно изливая чувства.

Весенним днем я вышла на прогулку,

И ветер абрикоса лепестки кружил.

Кто незнакомец тот

В знакомом переулке?

Он мне мил.

Ему бы отдалась я без остатка,

Всю жизнь делила б радости и грусть.

И даже если он

Со мной поступит гадко…

Ну что же. Ну и пусть.

Чистый, искренний голос, словно невидимая лента, обвился вокруг стропил и вылетел из окна, уносясь вдоль реки.

Река была широкой, солнце ярким, зеленели заросли тростника, мимо плыли несколько рыбацких лодок, сопровождаемые грубоватыми песнями рыбаков и громкими криками зимородков, – все это складывалось в единую картину, пеструю, затянутую едва уловимой дымкой, которая то сгущалась, то исчезала.

Я хочу отдать себя в жены на всю жизнь. Даже если буду брошена без любви, не стану этого стыдиться.

Это обещание безропотной и безоговорочной преданности, обещание любить, несмотря на все обиды, все звенело, все кружилось над речными волнами, не рассеиваясь даже под порывами ветра.

Город Тайчэн, Шанчжоу.

Этот город был расположен в южной части Шанчжоу, а еще южнее находился город Эрчэн, пограничный город Шанчжоу, граничащий с Цзичжоу. Изначально к югу от Эрчэна были еще города Гэчэн и Иньчэн, но пять лет назад их поглотил Цзичжоу.

– Ну вот, наконец-то мы добрались до Тайчэна. – Фэнси подняла голову, глядя на большие иероглифы на городских воротах, затем обернулась, подзывая шатающегося от усталости изнеженного молодого господина. – Пу-эр, поторопись, пойдем в город пообедаем.

– У тебя есть деньги? – слабо спросил Хань Пу, держась за пустой живот.

К этому моменту оба уже были чистыми и опрятными, только Хань Пу выглядел слишком уж бледным от голода.

– Нет. – Фэнси похлопала по пустому кошельку, отвечая без прикрас.

– Без денег как ты собираешься есть? Ты что, хочешь воровать? – Хань Пу выпрямился. Не стоит винить его за дерзость, просто за эти дни общения он понял, что любое ненормальное поведение для Фэнси было нормальным.

– Грабить? – Фэнси странно воскликнула, покачав головой. – Как такое возможно? Как я, великая Белая Фэнси, могу делать такие неприличные вещи?

– Разве ты мало делала неприличного? Разве ты не грабила, когда крала лекарства из моего дома? – Хань Пу скривил губы. Когда-то он так восхищался этими двумя великими героями, Белой Фэнси и Черным Фэнси, но теперь, увидев их истинное лицо, он чувствовал, что эти так называемые великие герои порой мало чем отличаются от разбойников и негодяев.

– Хе-хе, Пу-эр, что касается лекарств из твоего дома, то это я не грабила, а творила добро. – Фэнси сухо рассмеялась. – А денег на сегодняшний обед я раздобуду.

– Как? – Хань Пу подозрительно посмотрел на нее.

– Просто следуй за мной. – Фэнси бросила на Хань Пу взгляд, многозначительно улыбаясь.

От ее взора Хань Пу ощутил холодок на лбу, волосы на затылке встали дыбом, и он почувствовал, что дело плохо.

– Быстрее, Пу-эр, чего ты стоишь? – поторопила Фэнси.

Хань Пу беспомощно последовал за ней.

Они вошли в город, прошли одну улицу, повернули на две другие и вышли на очень оживленную площадь.

– Пришли. – Услышав возглас Фэнси, Хань Пу поднял голову и увидел впереди большую надпись «Азартные игры».

– Это не ресторан, это игорный дом, – воскликнул Хань Пу. Хотя во время уроков с учителем он всегда старался уклониться от учебы или сбежать, но иероглифы «Игорный дом девяти удач» он все же мог