За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

квартале сделать комплимент — это, наверное, шлёпнуть по попе. А тут Кеннер, весь такой изящный, разливается соловьём — как тут не смутиться? Лучше бы ей уже начинать привыкать — Беримиру в любом случае придётся выводить её в свет, а там такие изящные стаями ходят, и дочь главы фамилии Хомских без внимания уж точно не останется.

— А что это у тебя опять глаза хитрые? — продолжал я изводить несчастную девушку. — Снова хочешь обдурить бедного глупого Кеннера?

— Ничего они не хитрые, — Влада была уже в полном смущении. — И когда это я тебя обдурила?

— Ну не то чтобы обдурила, — признал я с улыбкой. — Всё-таки дело с «Голубой кошкой» скорее к взаимной выгоде. Но проделано было на удивление ловко.

Глаза у Влады вильнули, и я окончательно уверился в своей догадке, что именно она разработала план относительно выходной доли деда Даняты. Мне вдруг пришла в голову мысль, что в последнее время мне слишком уж часто в голову приходят совершенно неочевидные, но при этом верные догадки. А не просыпается ли у меня та самая интуиция, про которую мне не так давно рассказывала Драгана?

— Пойдём, Кеннер, — сказала она, отводя глаза, — отец ждёт.

Беримир встретил меня приветливо. У нас, в общем-то, с самого начала сложились хорошие отношения, но после лечения Путяты их уже вполне можно было назвать родственными. Всё-таки просил мать я не зря — далось мне это не очень легко, но оно определённо того стоило.

— Здравствуй, Кен, — улыбнулся он мне. — Останешься на обед? Или опять куда-то спешишь?

— Опять спешу, — с сожалением отозвался я. — Время сейчас напряжённое, дел полно. У тебя оно, кстати, тоже, возможно, скоро станет напряжённым.

— Вот как? — озадаченно поднял бровь Беримир.

— Давай об этом чуть попозже, — предложил я. — Я бы сначала поговорил о «Голубой кошке», а то вдруг у тебя возникнет впечатление, что я пытаюсь как-то это увязать.

— Хорошо, давай, — кивнул он.

— Наши люди наконец подготовили полный отчёт по предприятию, и сразу скажу, что там всё хорошо. Кое-какие замечания есть, но больше на уровне придирок. Копию отчёта я тебе пришлю, посмотришь сам. Акции мы решили разделить так: половину матери, а вторую половину нам с Леной, то есть у мамы доля двенадцать с половиной процентов. Мы с Леной вряд ли сильно заинтересуем публику, а вот что касается мамы, то можете выпускать пресс-релиз о вхождении её в состав акционеров.

— Вы с Леной обществу тоже интересны, не скромничай, — усмехнулся Беримир.

— Насколько я понял, вы хотели бы ввести её в совет директоров? — я посмотрел на Владу.

— Мы собирались это предложить, — призналась она.

— Она согласна, однако мы предлагаем пойти ещё дальше. Например, ввести для неё пост генерального инспектора и организовать соответствующий отдел, назовём его инспекцией качества. Штат там большой не нужен — по нашим прикидкам, двух лекарок и двоих алхимиков должно хватить. В этом случае Милослава Арди готова своим именем гарантировать качество выпускаемой продукции.

Беримир с Владой слушали меня буквально затаив дыхание.

— И последнее: мы предлагаем открыть новую линейку продукции — очень маленькую, позиций пять, самое большое семь. Объём производства предполагается небольшим, но это будет компенсироваться высокой ценой. Сертифицировать эту линейку будет сама Милослава Арди, и она будет помечаться её личным клеймом.

— Это гораздо больше, чем мы рассчитывали, — с удивлением сказал Беримир. — Предварительно мы, разумеется, согласны, ну а детали уже будем обсуждать. Но как тебе удалось убедить Милославу?

— Путяту она по-прежнему не любит, но упоминание Хомских больше не вызывает у неё острой реакции, — ответил я. — Думаю, сыграло свою роль то, что вы с ней нашли общий язык. Она относится к тебе вполне благожелательно, и соответственно, к Хомским в целом. Ну а раз мы предварительно договорились, то я пришлю к вам Киру Заяц со всеми бумагами — пусть они с Владой обговорят все детали. Я бы, кстати, посоветовал пока не объявлять об изменении в списке акционеров — лучше сделать это потом, в рамках общей рекламной кампании. Не стоит размазывать эффект этого объявления.

— Не будем пока объявлять, — согласилась Влада, — А я тем временем подготовлю предложения по особой линейке.

— Вот и замечательно, — кивнул я. — А теперь можно поговорить и о втором деле. Вы слышали о том, что у нас вышла стычка с Греками? Точнее говоря, о том, что Греки на нас напали?

— Трудно было не услышать, — усмехнулся Беримир. — Все только об этом и говорят. Особенно о том, что ты отказался мириться. Общество гадает, что же ты собираешься делать.

— И что я собираюсь делать? — полюбопытствовал я.

— Предположений много. Но в основном все соглашаются в том, что ты блефуешь, чтобы выжать из Греков побольше.

Я засмеялся. Забавно, что все считают, будто я стану делать нечто противоположное тому, что я на самом деле собираюсь сделать. Но надо заметить, что такие предположения мне не льстят. Всё-таки репутация у меня пока далека от той, что я надеюсь создать.

— Я сейчас вам всё расскажу, — сказал я посерьёзнев. — Гадать не придётся, узнаете это, так сказать, из первых рук. Но прошу держать это в секрете.

Беримир с Владой синхронно кивнули, глядя на меня с любопытством.

— Дело в том, что князь уничтожит Греков как заметную политическую и экономическую силу. Это вопрос уже решённый. Князь желает, чтобы я воевал с Греками, то есть создал более-менее убедительный фон законности. А он уже будет подключать других участников, как бы моих союзников. Говоря проще, он собрался таким образом раздать имущество Греков. Я не хочу воевать вообще, меня вполне устроила бы разумная вира, но по некоторым причинам отказать князю не могу. Однако его сценарий меня тоже не очень устраивает, поэтому я потребовал от него право на защиту, чтобы по крайней мере мои родственники могли что-то получить. Ренские и Тирины пожелали участвовать — если вы заинтересованы в чём-то из имущества Греков, то можете тоже присоединиться. Больше я никого звать не буду.

— А ты в чём заинтересован? — спросила Влада.

— Ни в чём, — ответил я, — поэтому я воевать не собираюсь. Помогу, конечно, родственникам, если возникнут какие-то трудности, но не более того.

— И как ты сумел выкрутить князю руки? — поинтересовался Беримир. Ну да, животрепещущий вопрос для любого главы семейства, который регулярно имеет дело с князем.

— Да очень просто, — усмехнулся я. — Сказал ему, что иначе возьму виру с Греков и объявлю конфликт исчерпанным.

— Жёстко ты, — Беримир посмотрел на меня с непонятным выражением. — Мало кто рискнёт так ему руки крутить.

— А что — мне