За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

я поднялся ему навстречу. — Располагайтесь, прошу. Я взял на себя смелость сделать заказ и за вас. Мне случается бывать здесь время от времени и я неплохо знаком с их меню. Надеюсь, вы не против рыбного блюда?

— Полностью доверяю вашему вкусу, господин Кеннер, — усмехнулся Грек усаживаясь. — Лишь бы не лютефиск[247].

Кстати, я знаю, что «Ушкуйник» принадлежит вам.

— Всего лишь паэлья[248], — ответил я, усаживаясь следом. — Кстати, принадлежность ресторана не имеет значения. Персоналу строго предписано сохранять нейтральность. Служащие даже не знают, кому принадлежит этот ресторан, я здесь обычный безымянный посетитель.

— Я в этом совершенно не сомневаюсь, — не стал возражать он. — Даже ваши недоброжелатели не отрицают, что вы человек чести. Кстати, мои люди заметили стрелков на крышах, а в палисаднике даже замаскированное нечто, очень похожее на лёгкий бронеход. Опасаетесь ловушки?

— Пожалуй, что и нет, — пожал я плечами. — Я не верю, что вы решили обменять жизни всей вашей семьи на жизнь человека, который, по большому счёту, в ваших проблемах никак не виноват. Но мои люди настояли на всех возможных мерах предосторожности.

— Разумный подход, — понимающе кивнул он. — Но никакой ловушки, разумеется, нет. Во всяком случае, с нашей стороны.

— Мы тоже никаких ловушек не устраивали, — отозвался я. — А вот, наконец, и наша паэлья.

Мы замолчали, занявшись обедом. Дела за обедом обсуждать как-то не принято, а для болтовни на светские темы компания у нас обоих была не совсем подходящая. Так мы и молчали до самого десерта.

— Скажите, господин Кеннер, — заговорил Грек, — а почему, собственно, вы бездействуете? Ваши ратники по-прежнему просто охраняют ваши объекты, и не сделали ни единого движения в нашу сторону.

— Потому что мне ничего от вас не нужно, — честно ответил я. — Мои претензии к вам не настолько велики, чтобы затевать из-за этого войну.

— Но виру вы взять всё же не захотели, — утвердительно заметил он.

— Меня вполне устроил бы вариант с вирой. Но иногда нам приходится делать совсем не то, что мы хотели бы сделать.

— А что насчёт вашего ратника? Вы действительно верите, что его убили мы?

— Я нахожу это крайне маловероятным, — признал я. — Думаю, это те же люди, кто убил господина Остромира. С ними я, конечно, не отказался бы побеседовать. Вы так и не выяснили, кто это сделал?

— Никаких следов, — помрачнел Грек. — А у вас?

— Только смутные предположения, ничего конкретного. Ищем, но пока безуспешно.

Грек покивал.

— Скажите, господин Кеннер — а что, если мы просто заплатим вам виру?

— Вы только напрасно потеряете деньги, — откровенно сказал я. — Когда я сочту, что сделал для князя достаточно, я объявлю об отзыве своих претензий вне зависимости от этой виры. А до тех пор я буду продолжать, опять же вне зависимости от виры.

— Ваши защитники тоже прекратили активные действия, — заметил он.

— Я настоятельно попросил их ограничиться тем, что они получили. Чрезмерная жадность вредит, знаете ли, и у меня есть настойчивое ощущение, что это как раз тот случай.

— О да, она вредит, — с горечью усмехнулся он. — Но если ни вы, ни ваши защитники ничего делать не будут, то как вы дальше видите развитие событий?

— Неужели вы не понимаете, что ни я, ни мои защитники не являются главными участниками? Я просто помог своим родственникам перехватить для себя то, что у вас и так отобрали бы. А дальше защитников — в кавычках, разумеется, — будет назначать князь. Вас начнут щипать со всех сторон. С вами воюет князь, а вовсе не я, господин Акил. Я просто вывеска, не более того. И если я устранюсь, тут же найдётся другая вывеска.

— А что вы можете нам посоветовать?

— Я не рискну ничего советовать, — решительно отказался я. — Советовать — это брать на себя ответственность, а я к этому не готов.

— Хорошо, пусть не советовать. Как вы эту ситуацию видите?

Я немного подумал, прикидывая возможные последствия своей разговорчивости.

— В принципе, я не вижу ничего страшного в том, чтобы изложить своё личное мнение, — наконец решился я. — Вы знаете, почему у князя появились претензии к Остромиру Греку?

— Я знаю, — Акил помрачнел. — Теперь знаю.

— Как вы сами понимаете, это бросило тень на всё ваше семейство. И это понятно — ясно ведь, что Остромир этим занимался не в одиночку, и его поддерживала как минимум часть семейства.

Грек с явной неохотой кивнул.

— Говоря прямо — это измена, и я думаю, что князь больше не позволит вам иметь какое-то влияние в княжестве. Все заметные активы у вас будут так или иначе изъяты. На вашем месте я бы всё продал — деньги сами по себе не дают влияния, так что князь, я думаю, вполне позволит перевести ваши активы в деньги. Просто не вкладывайте эти деньги в княжестве. Есть много других мест, где к вам будет вполне доброжелательное отношение — да тот же Владимир, например.

Акил слушал меня, не перебивая и мрачно разглядывая свою тарелку. Наконец он решился заговорить.

— Господин Кеннер, наше семейство просит вас передать князю нашу просьбу.

— Меня? — поразился я. — Господин Акил, вы явно выбрали неподходящего посредника. Я не настолько близок к князю. Какие бы слухи насчёт этого ни ходили, я уверяю вас, что они совершенно ложные. Да и вообще — мы же, кажется, воюем.

— Люди, которые действительно близки к князю, вроде Драганы Ивлич, со мной просто не станут разговаривать, — указал Грек, и я вынужден был с ним согласиться. — Ну а что касается вражды, так друзья что-то не спешат нас поддержать, да и вообще они все вдруг куда-то подевались.

— Хорошо, я поговорю с князем, — нехотя согласился я, не будучи вполне уверенным, что для меня это кончится хорошо. — Если он, конечно, захочет меня выслушать. Что вы собираетесь ему передать?

— Наша ветвь, которая не участвовала в авантюре Остромира, выделится со сменой фамилии и останется в княжестве. Мы готовы принять определённый контроль со стороны князя. Остальные переведут их долю имущества в деньги и покинут княжество.

Я бы назвал это полной капитуляцией, впрочем, это капитуляция на хороших условиях, и это явно лучше того, что их ждёт в ином случае. Вопрос только в том, согласится ли на это князь, но это меня уже не касается.

— То есть вы хотите расколоть семью? — поинтересовался я.

— Мы уже раскололись, — хмуро ответил Грек. — Вы же видите, что мы не в состоянии даже прийти к согласию относительно нового главы. Уже ясно, что и не придём.

— Ну что же, я передам ваше предложение