За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

Князь молчал, вопросительно глядя на меня.

— Нужно с самим Перуном поговорить и объяснить ему, что он может потерять Новгород из-за дурака-жреца, который решил влезть в политику и занимается антигосударственной деятельностью. Богу на людскую политику плевать, а вот угрозы своим храмам он не потерпит и жреца быстро в чувство приведёт. Только надо, чтобы с ним разговаривал кто-нибудь, кого бы он боялся. Та же Драгана, например — она вполне может его из Новгорода вышвырнуть, так что её слова он выслушает со всем вниманием.

— А ведь не глупость, — задумчиво сказал князь. — Совсем даже не глупость. Пожалуй, и впрямь стоит у тебя временами совета спрашивать. Посмотрим. А давай-ка пока поговорим о тебе. С Греками воевать не стал? Почему?

— Не стал, княже. Мне от них ничего не нужно — ради чего воевать-то?

— Скромный, значит?

— Я не скромный, я умный.

— Не скромный, точно, — хохотнул князь. — Но вот насчёт ума вопросы всё-таки имеются. А защитники твои почему остановились?

— Я попросил. Мне показалось, что дальше будет уже лишнее.

— И они послушались, — покивал князь. — Интересная деталь, запомним. Уважают тебя родственники, однако. Ну ладно, поболтали и хватит. Давай о делах — с чем пришёл?

— Акил Грек попросил передать тебе предложение от их семейства, — вздохнул я.

— Тебя попросил? — изумился князь.

— Меня, — опять вздохнул я. Этого вопроса я и ждал, и что отвечать, не имел ни малейшего представления.

— А ты согласился, — понимающе кивнул князь. — Наверное, потому, что Акил тебе виру заплатил?

— Я согласился раньше, — мрачно сказал я. — А насчёт виры я ему сразу сказал, что виры не нужно. Что вира здесь ничего не решит и будет просто напрасной тратой денег. Но он всё же заплатил, и я сейчас не понимаю, что с этой вирой делать, и зачем он вообще заплатил.

— Он заплатил, потому что умный, — с насмешкой сказал князь. — А вот ты не очень, сделал он тебя тут. Но зато ты честный, этого у тебя не отнять.

— Почему это он меня сделал? — недоверчиво спросил я.

— Не понял ещё? — усмехнулся князь. — Значит, поймёшь. Давай дальше — что там Греки от меня хотят?

— Ветвь Остромира распродаст своё имущество и уедет. Ветвь Акила, которая от сестры Остромира, останется здесь. Они готовы сменить фамилию и согласны на какую-то форму княжеского контроля.

— Хотят Славскими стать, что ли? — неподдельно удивился князь.

— Не понял, о чём ты княже, — осторожно заметил я.

— Славские — это их вассальная семья. Маленькая семья, неудивительно, что ты о них и не слышал. Вот отец Акила как раз из Славских. Если они Славскими станут, то получится, что они побочная ветвь своих вассалов. А неплохо выйдет, — засмеялся князь. — От такого хода у реестровых чиновников мозги свернутся.

— Я не знаю, княже, — честно ответил я. — Мы с Акилом такие детали не обсуждали. Он просто сказал, что они выделятся со сменой фамилии. Он не сказал, какую фамилию они хотят взять.

— Ладно, это мы потом с Акилом решим. Ну — ты понял, как тебя Акил сделал?

— Не понял, — признался я.

— Потому что ты и будешь контролёром, — радостно засмеялся князь. — И ты сейчас отказаться не сможешь — виру получил и вовремя не успел вернуть. Значит, отговорка насчёт войны не работает.

— Зачем я ему вообще?

— Тут твоя добрая репутация против тебя сработала, Кеннер, такой вот забавный парадокс. Акил хорошо понимает, что ты своими полномочиями злоупотреблять не станешь, а скорее наоборот, будешь ему помогать. Я вот думаю, что тебе надо бы его вообще в вассалы взять.

— Нет-нет, уволь меня от этого, княже, — в панике отказался я. — У нас семья три человека, какие нам ещё вассалы? Да ещё и Греки. Нет, ни за что, я отказываюсь.

— Ладно, ладно, не нервничай так, — добродушно улыбнулся князь. — А вообще, подумай над этим.

— Подумаю, как отказаться так, чтобы ты мне больше это не предлагал, — пообещал я. — Так получается, ты согласен с их предложением?

— Конечно, — улыбнулся князь. — Я давно этого ждал. Думал только, что они раньше созреют, но остромировские очень уж сильно уезжать не хотели.

— То есть ты не хотел их имущество растаскивать? — неверяще переспросил я.

— Что за глупости, Кеннер, — возмутился князь. — Хорош бы я был, если бы так вот просто взял и начал имущество какой-то семьи раздавать. Что бы про меня дворянство подумало? Каждый ведь сразу к себе примерит — если он так с Греками поступил, что помешает со мной то же самое проделать? Ты сам задумайся — зачем мне такое?

— Гм, — сказал я в полном замешательстве. — Так а я тогда зачем там был?

— Тебе надо было просто постоять пугалом. Ну, взял бы себе что-нибудь за труды. А не взял бы ничего, так я бы тебя потом как-нибудь по-другому отблагодарил.

А я вместо этого втащил своих родственников, и теперь это я должен князю, а не наоборот.

— Сочтёмся, — подмигнул мне князь, угадав мои мысли, а я вновь почувствовал себя дураком. Действительно, рановато начал я хвалиться умом, и главное, перед кем хвалиться!

— Ты говоришь, что Акил меня контролёром хочет, — пришла мне в голову мысль, — а ведь может быть, что мы как раз его активы и прихватили.

— Нет, не волнуйся, — усмехнулся князь. — Всё там нормально, твои у остромировских взяли. Только Беримир поначалу нацелился было не на то, но мы его поправили.

Оказывается, не я там рулил, а князь. Нет, в самом деле — как-то незаметно забыл я, с кем имею дело. А ведь у князя и старые главы семейств пешками ходят, а я ни с того ни с сего вообразил себя чуть ли не ферзём.

— Да не расстраивайся ты, Кеннер, — добродушно сказал князь, опять верно угадав мои мысли. — Никаких серьёзных ошибок ты не сделал. В принципе, я даже соглашусь, что ты умный. Тебе просто опыта не хватает, не все варианты видишь. Пройдёт время, и получится из тебя тот ещё волчара.

Я только вздохнул. Слова князя звучали, конечно, лестно, но именно здесь и сейчас не особо утешали.

— С убийством Остромира и твоего человека разобрался?

— Никаких следов, княже, — покачал головой я. — Предположения есть, но не более того.

— Что за предположения?

— После того как ты сказал, что отъём имущества Греков не планировался, стало ясно, что в княжестве не было никого, кто был бы заинтересован в убийстве Остромира. Ну может, кроме тебя, но ты этого тоже не делал. Стало быть, остаётся один-единственный