Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

с барьерами, канатами, рвами и стенами для лазания. В одном из углов территории стояли три бронемашины — тяжёлые, приземистые, с длинными стволами орудий, накрытыми брезентовыми чехлами. Рядом с ними копошились механики, что-то проверяя и подтягивая.

Жизнь внутри периметра бурлила. Десятки людей перемещались между зданиями, каждый занят своим делом. Все рядовые и сержанты — в идеально выглаженной форме, подтянутые, с оружием наизготовку. Некоторые были в бронежилетах, несмотря на жару. Караульные на вышках внимательно осматривали территорию через бинокли.

Но среди этой массы солдат выделялись фигуры, одетые не по уставу, — расстёгнутые кители, ослабленные ремни, некоторые даже в сапогах без шнуровки. Они перемещались между зданиями с таким видом, будто владели этим местом. Многие несли в руках тазы для умывания — видимо, направлялись в общие душевые.

— Будущие офицеры, — заметил я, кивая на одну такую группу.

— Именно, господин Магинский, — в голосе Косолапого слышалась плохо скрываемая зависть. — Земельные аристократы. Элита.

Я внимательно рассматривал парней. Мой источник пульсировал. Выходит, почти все маги. Это чувствовалось по едва заметному свечению вокруг фигур.

Отбор в семьях аристократов всегда был жестоким — тебе «помогают» открыть источник, и ты либо обретаешь способности, либо… В памяти вспыхнуло воспоминание о первом дне в особняке Магинских и мёртвом юноше, похожем на меня, который лежал в кровати…

Машина остановилась возле двухэтажного здания из красного кирпича с массивными колоннами у входа. Над дверью висел герб страны — двуглавый орёл с имперской короной.

— Штаб, — сообщил Косолапый. — Вам нужно доложить о прибытии капитану Царёву. Второй этаж, кабинет номер восемь.

Я вышел из машины, и Коля двинулся следом. Снова включился армейский механизм — рука то и дело взлетала к голове, приветствуя старших по званию. Возле входа в штаб стояли два часовых с винтовками. Они проверили наши документы, затем козырнули и пропустили.

Внутренние помещения штаба буквально дышали историей. Высокие потолки, обильная лепнина, паркетные полы, натёртые до блеска. На стенах — портреты императоров в массивных золочёных рамах. Судя по стилю, здание построили ещё при прошлом правителе.

Узкая винтовая лестница вела на второй этаж. Мы поднялись и оказались в длинном коридоре со множеством дверей, возле каждой — табличка с фамилией и званием.

Нашли дверь с надписью «Капитан К. К. Царёв, начальник офицерской подготовки». Коля вытянулся в струнку. Я поправил форму, одёрнул китель и постучал.

— Войдите! — раздался хриплый голос.

Открыл дверь, шагнул через порог и доложил, как положено:

— Господин капитан, младший лейтенант Магинский и сержант Костёв прибыли для прохождения службы в офицерской школе!

Царёв — мужик лет пятидесяти, с жёсткой щетиной на лице и серыми, как сталь, глазами — оторвался от бумаг. Его крепкие руки отложили перо, которым он что-то писал. Широкая улыбка растянула жёсткое лицо, но глаза остались холодными, оценивающими.

— Вольно, — кивнул капитан. — Документы.

Я протянул папку с бумагами. Мужик бегло просмотрел их, делая пометки карандашом на полях. Его брови дважды поднимались — видимо, он удивился, наткнувшись на что-то интересное в моём «досье».

— Томская губерния, значит, — произнёс офицер. — Далековато от нас. Но, говорят, там хорошие маги растут, у нас есть парочка ваших земляков.

Я промолчал. Капитан поднял на меня взгляд.

— Что же, Магинский, приветствую в офицерской школе! Тебе повезло, не многие сюда попадают.

— Благодарю, господин капитан! — кивнул я.

— Вот только… — Царёв перевёл взгляд на Колю, стоящего позади меня. — С его сопровождением есть вопросы.

Вот и начинается. Если у остальных офицеров тут слуги и те, кто будут им задницу прикрывать в бою, то со мной военный из ССР. Царёв явно не знал, что делать с Костёвым. Учить его не хотят, да и зачем, раз он просто сержант, по факту имперский, но без титула. Мусор, одним словом.

— Видишь ли, Магинский, — продолжил капитан, — наша школа создана для подготовки офицеров из земельных аристократов. Твой сержант… не вписывается в структуру.

Пришлось повторить слова из документа, который только что читал Царёв.

— Господин капитан, — начал я, — Костёв направлен вместе со мной и никуда от меня не должен отходить.

— Да понял я уже, — поморщился мужик. — Ладно, выделю вам комнату, но за ним следи сам. У нас тут все благородные, их это может задеть.

— Разберусь, — кивнул я, сохраняя бесстрастное выражение лица.

— Ты только смотри, Магинский, без дуэлей и разборок, — капитан сверлил меня взглядом. — Тут вам не дом. А нас за ваши аристократические разборки серьёзно наказывают. Ты приехал позже остальных, да и обучение сорвалось после нападения. Так что вникай, слушай, мотай на ус.

— Так точно, — выпрямился я.

— На сегодня свободен, — махнул рукой Царёв. — Твоя комната в третьем корпусе, номер двенадцать. Завтра в шесть ноль-ноль построение на плацу. Не опаздывай.

Мы отсалютовали и вышли из кабинета. В коридоре Коля выдохнул, словно всё это время не дышал. Его лицо заметно расслабилось.

— Строгий, — прошептал он.

— Как и все, — ответил я тихо. — Пойдём устраиваться.

Третий корпус — одноэтажная постройка из кирпича — оказался жилым блоком для курсантов. Нашли комнату номер двенадцать в самом конце коридора. Стандартный армейский замок открылся с третьего раза: ключ явно нуждался в доработке.

Комната оказалась… комнатой. Скромной. Две кровати, пара тумбочек, шкаф и туалет в углу. Душ, как я понял, общий, поэтому и брели все с тазиками.

— Вот это хоромы! — заявил Коля, присвистнув. — Вот это нам повезло.

Кость кинул свои пожитки на кровать и сразу же упал на неё сам.

— А мягкая-то какая, — потянулся сержант. — Тут и девку потискать не стыдно.

— Поговори мне! — оборвал его.

— Не судите строго, — лицо Коли изменилось. — Сглупил. Молодой, горячий.

Я огляделся. Паучок тут же выскочил из пространственного кольца и занял место на потолке.

Вот и новый этап. Главного я добился, пусть это только начало. Послужной список и рекомендации у меня крайне неплохие, продолжу в том же духе.

По коридору прокатился гул голосов. Судя по тому, как поднялся шум, настало время обеда. Коля уже стоял у двери. Чего у него не отнять, так это военных инстинктов. Он, словно гончая, учуял потенциальную еду.

— Пойдём посмотрим, что там подают, — кивнул я, и мы двинулись за остальными.

В коридоре было людно. Молодые люди разных комплекций и возрастов — ребята от восемнадцати до тридцати — шумно переговаривались, обсуждая дневные занятия. У всех одинаковая короткая причёска. Да уж, тут один парикмахер…

Вышли на улицу и, пройдя через плац, направились к отдельно стоящему одноэтажному зданию с широкими окнами. В отличие от прочих построек, столовая выглядела почти празднично: над входом висела вычурная вывеска с надписью «Офицерская трапезная»,