Степные ястребы - Джек из тени

аристократов герцогства, тех, кто громче всех кричал о предательстве герцога и моей измене. Их лица были белыми от страха, но они всё ещё пытались сохранить остатки достоинства, высокомерно задрав подбородки. Гвардейцы, выставив вперёд алебарды, пытались изобразить несокрушимую стену, но руки дрожали, а в глазах плескался животный ужас. Это были крысы, загнанные в угол, опасные в своей безысходности, но уже обречённые.

— Стоять, варвары! — взвизгнул Райхенбах, когда Гром и его орки сделали первый шаг в зал. — Именем Регентского совета, сложите оружие! Вы ответите за это кровопролитие!

Гром остановился и громко, от души расхохотался. Его смех, дикий и необузданный, подхватили остальные орки. Они смеялись, глядя на этих напудренных аристократов, как на шутов в балагане.

— Регентский совет? — произнёс Гром, вытирая слёзы, выступившие от смеха. — Слышь, человечек, твой совет сейчас удобряет землю во дворе замка.

Внезапно, сквозь шум боя, который уже затихал, уступая место стонам раненых, донёсся звук рога. Далёкий, но отчётливый, он шёл со стороны главных ворот.

На лице Райхенбаха мелькнула безумная, иррациональная надежда.

— Наши войска! — завопил он, и его голос сорвался на фальцет. — Теперь вам конец, выродки! Вы в ловушке!

Он не знал, что лагеря уже нет. Армия фон Штейна, усиленная моими легионерами и гномьей артиллерией, ударила по ним час назад и сейчас заканчивала зачистку.

Его радость была недолгой, вслед за первым рогом, тревожным и резким, раздался второй, а за ним третий. И это были не сигналы Регентского совета. Это были протяжные, мощные, низкие звуки боевых рогов герцога Вальдемар. Звуки, которые каждый житель столицы знал с детства.

Тяжёлый засов на главных воротах замка, которые всё это время были заперты, со скрипом отодвинулся. Огромные створки медленно, величественно отворились, впуская внутрь предрассветный серый свет и… войска. Сотни пехотинцев в доспехах с гербом серебряного волка, выстроившись идеальными рядами, хлынули на площадь. Все, кто был верен герцогу, прибыли к его родовому замку, зажимая осадный лагерь с трёх сторон. Что характерно, большинство из них были обычными баронами, или даже баронетами, и всем было не старше сорока. Вот что значит отсутствие закостенелости в голове! Каждый из них понимал, что регенту не жить, так или иначе, править будет либо герцог, либо его дочь, за спиной которой стоит Железный барон. Все они сделали ставку, которая сегодня сыграла на все сто, ведь герцогству будет нужна новая знать…

Впереди чётких рядов воинов, на белоснежном, как первый снег, боевом коне, с обнажённым мечом в руке, сияя в лучах восходящего солнца, ехала Элизабет. Её волосы, обычно уложенные в сложную причёску, сейчас были собраны в простую косу, а вместо платья на ней был лёгкий, но прочный стальной доспех, выкованный для неё гномами по моим чертежам. Она никогда не выглядела прекраснее и опаснее, чем в этот момент.

За ней, в открытой карете, которую везли два гвардейца, сидел её отец, старый герцог Ульрих. Он выглядел уставшим и постаревшим, но в его глазах горел огонь предвкушения мести.

Райхенбах и его приспешники замерли. Лица вытянулись, на них отразилось сначала недоумение, а потом осознание полного, сокрушительного, окончательного краха. Мышеловка захлопнулась…

Я медленно вышел из-за спин орков, стряхивая с плеча каменную крошку.

— Граф Райхенбах, — мой голос звучал спокойно, усиленный акустикой огромного зала, прозвучал, как приговор. — Кажется, у вас проблемы.

Он смотрел то на меня, то на Элизабет через окно, которая уже спешилась и решительным шагом направлялась к нам, и не мог вымолвить ни слова, его мир рухнул…

Глава 14

Главная площадь столицы гудела, как растревоженный улей. Тысячи горожан, разбуженные сначала грохотом взрывов, а потом победными криками, высыпали на улицу, пытаясь понять, что происходит. Они в молчании смотрели, как мои бойцы, в пропитанной кровью и пороховой гарью броне, выстраивают вдоль стены замка пленных аристократов. Орки, мрачные и огромные, сбивали их в тесную кучу, не стесняясь тычков рукоятями топоров. Мои «Ястребы», наоборот, действовали отстранённо, почти лениво, но в каждом их движении сквозила смертельная эффективность.

Граф Райхенбах и епископ Теобальд стояли отдельно, окружённые личной гвардией Грома, которая смотрела на них с откровенным предвкушением. Спесь с них слетела, как позолота со старой монеты, уступив место животному, первобытному страху. В толпе шёл шёпот, никто не мог поверить в происходящее. Люди переглядывались, пытаясь найти ответ в глазах друг друга. Что это? Одна банда сменила другую? Железный Барон, герой Каменного Щита, захватил столицу и теперь сам провозгласит себя новым правителем? Страх и надежда смешались в тугой, удушливый коктейль.

Я стоял на ступенях ратуши, опершись на свой карабин, и молча наблюдал за этой сценой. Чувствовал себя не триумфатором, а скорее, уставшим санитаром леса. Я видел, как Элизабет, в своём сверкающем доспехе, подошла к отцу, который так и сидел в карете, слишком слабый, чтобы стоять. Всё же возраст брал своё, а событий за последние месяцы было столько, что не каждый молодой осмыслит и переживёт. Она что-то тихо сказала ему, и старый герцог медленно, с трудом, кивнул.

Элизабет подошла ко мне, лицо было бледным, но на нём не было ни страха, ни растерянности. Только холодная, как сталь её меча, решимость.

— Это было… громко, — сказала она, кивнув в сторону пролома в стене замка. — Брунгильда превзошла себя.

— Это были не гномы, — ответил я. — ратлинги, они неплохо поднаторели в таких делам.

Она на мгновение удивлённо вскинула брови, но не стала задавать лишних вопросов.

— Потери?

— Минимальные, — я пожал плечами. — Гарнизон был не готов к такому. Они ждали нас у ворот, а мы пришли из-под земли.

Она кивнула и посмотрела на пленных аристократов. В её глазах не было ни жалости, ни сочувствия, лишь холодное презрение.

— Что с ними будет?

— То, что бывает с предателями, — ответил я. — Быстрое и поучительное правосудие.

Наши взгляды встретились. Это был странный момент, между нами не было нежности, не было даже намёка на наши сложные, запутанные отношения. Был только взгляд двух командиров, которые только что выиграли важнейшую битву и теперь должны были решать, что делать с плодами этой победы. В этот момент мы понимали друг друга без слов, ведь оба знали, что романтические иллюзии закончились. Началась политика, грязная, кровавая и беспощадная.

— Отец хочет обратиться к народу, — сказала она, нарушив тишину.

— Пусть обратится, — я кивнул в сторону балкона ратуши. — Это будет в тему, всё чётко увидят, кто теперь правит.

Старый герцог, поддерживаемый под руки двумя гвардейцами, медленно поднялся на балкон. Он выглядел хрупким и уставшим, тенью того могущественного