Степные ястребы - Джек из тени

Мои «Ястребы» шли следом за орками, действуя как зачищающая группа. Стрелки не лезли в самую гущу, предоставляя оркам делать их грязную, кровавую работу, работая по верхним этажам. Закидывали гранатами окна и бойницы, из которых пытались стрелять арбалетчики. Снимали снайперскими выстрелами офицеров, пытавшихся организовать сопротивление на стенах. Каждая граната, брошенная в окно, сопровождалась глухим взрывом, криками и фонтаном из обломков дерева и осколков стекла.

Я стоял у пролома, координируя действия своих сил. Рядом со мной замерли Эссен и Хрящ, чуть позади в тенях стояли лисицы, прикрывая меня от любой случайности. Я не вмешивался, сейчас всё шло по плану. Орки, как каток, огнём и мечом прошлись по внутреннему двору замка, сминая любое сопротивление. Гномы, перезарядив свои пушки, уже вели огонь по дальним стенам, не давая врагу перегруппироваться. А над всем этим адом, с крыш соседних домов, молчаливо наблюдали «Призрачные Лисы», готовые в любой момент нанести свой смертоносный удар, если что-то пойдёт не так. Среди них я увидел Лиру, сосредоточенно слушающую очередное донесение от хвостатой, только что появившейся из тени.

Кровь текла рекой, смешиваясь с грязью и дождевой водой. Она заливала камни брусчатки, окрашивая их в багровый цвет. Алый коридор, пожалуй, это было подходящее название для того, что здесь происходило. Коридор, ведущий прямо в ад для защитников этого замка. И все мы были их проводниками.

* * *

Внутренний двор замка был наш. Остатки гарнизона, сломленные и деморализованные невиданной доселе тактикой и первобытной яростью орков, бросились врассыпную. Они бежали не к воротам, которые были надёжно заперты, а внутрь замка, в лабиринт бесчисленных залов, коридоров, переходов и лестниц. Бойцы гарнизона надеялись, что в узких пространствах, в знакомой им обстановке, смогут дать отпор, смогут использовать своё знание местности. Какая наивность! Они, привыкшие к рыцарским поединкам и ленивой гарнизонной службе, даже не представляли, с кем связались.

Для моих бойцов, для орков, прошедших мясорубку в степи, для гномов, рождённых под землёй, и для моих «Ястребов», закалённых в штурме Каменного Щита и зачистке подземелий, это было не сложнее, чем прогулка по парку. Или, скорее, охота на крыс, забившихся в норы.

Я отдал чёткий и короткий приказ, который эхом разнёсся по двору, передаваемый от офицера к сержанту, от человека к орку: «Зачистка по этажам. Пленных не брать».

Этот приказ был не актом бессмысленной жестокости, такова была суровая военная необходимость. Мы не могли позволить себе тратить время и людей на конвоирование пленных. Не могли оставить у себя за спиной очаги сопротивления. Каждый выживший гвардеец регента был потенциальным убийцей, диверсантом, который мог ударить в спину в самый неподходящий момент. По факту это была карательная акция, быстрая, жестокая и безжалостная. И зачистка началась…

Мои силы разделились на штурмовые группы. Каждая состояла из пары десятков орков, отделение «Ястребов» и пары гномов с запасом гранат и подрывных зарядов. Они действовали по отработанной схеме.

Орки шли первыми, не утруждая себя поиском ключей или попытками взломать замки. Массивные двери разлетались в щепки под ударами их плеч или топоров. Затем в помещение влетало парочка гранат. После взрыва врывались орки, а стрелки расходились по флангам, расстреливая тех, кого не достали осколки.

Если на пути штурмовой группы встречалась серьёзная баррикада из перевёрнутых столов, шкафов и бочек, в дело вступали гномы. Они, недолго думая, подтаскивали свою разборную пушку или просто устанавливали на баррикаде мощный подрывной заряд. Короткая команда, все прячутся за углом, оглушительный взрыв, и на месте преграды остаётся лишь груда дымящихся обломков и разорванных тел. А потом гномы, деловито почёсывая бороды, собирали свои игрушки и шли дальше, к следующей баррикаде.

Я шёл с резервом вместе с Эссеном, Громом и их лучшими бойцами. Мы двигались по центральному крылу замка, этаж за этажом, комната за комнатой. Картины, которые открывались нам, были одна страшнее другой. Роскошные гобелены, изображавшие сцены охоты, были забрызганы кровью и мозгами. Дорогие ковры пропитались кровью, в парадных залах, где ещё вчера аристократы пили вино и плели свои интриги, теперь валялись трупы в лужах собственной крови. Запах пороховой гари, пота и свежей крови стоял такой густой, что откровенно мешал дышать, и это при выбитых стёклах в окнах.

В одном из залов мы наткнулись на группу гвардейцев, которые пытались организовать оборону. Они выстроились в узком коридоре, выставив вперёд копья. Гром, шедший впереди, даже не замедлил шаг. Он просто взревел, и его орки, как обезумевшие носороги, ринулись на эти копья. Копья слитно ударили в стальные щиты орков, держащих их протащило по паркету. А следующие уже были среди гвардейцев, топоры начали свою жуткую работу. Через минуту всё было кончено.

В другом месте, в библиотеке, забились несколько аристократов в бархатных камзолах, пытавшихся отстреливаться из арбалетов и луков. Они укрылись за стеллажами с древними фолиантами. Мои «Ястребы» не стали вступать в перестрелку. Сержант Рорх просто кивнул двум своим бойцам, и в окна библиотеки полетели две гранаты. Взрывы превратили бесценные книги в облако бумажной пыли и обрывков пергамента. Когда мы вошли, аристократы уже не представляли угрозы. Тела, изрешечённые осколками и обломками стеллажей, лежали среди разбросанных страниц.

— Варвары, — прошипел Эссен, глядя на это.

— Война, — коротко ответил я. — Здесь нет места для сантиментов. Все сожаления о потерянной культуре мы будем оплакивать позже, сейчас главное выжить.

Мы шли дальше, шаг за шагом, комната за комнатой, мы выжигали эту заразу калёным железом. Кровь, крики, взрывы, лязг стали, всё это слилось в единую, чудовищную симфонию смерти, дирижёром которой был я. И мне это, чёрт возьми, не нравилось. Но я знал, что другого пути у нас нет. Чтобы построить новый мир, сначала нужно было до основания разрушить старый. И прямо сейчас мы как раз этим и занимались…

* * *

Тронный зал, последний оплот сопротивления, последняя надежда заговорщиков. Когда мои орки, с пятого или шестого удара тарана, сделанного на скорую руку из массивной дубовой балки, вынесли огромные, украшенные позолотой и гербами двери, нашему взору предстала жалкая, почти театральная картина.

Посреди огромного зала, освещённого сотнями свечей в гигантских люстрах, окружив себя остатками личной гвардии, не больше трёх десятков человек, стояли зачинщики переворота. Граф Райхенбах, бледный, как полотно, в своём парадном бархатном камзоле, который сейчас выглядел на нём, как на покойнике. Епископ Теобальд, в своей белоснежной сутане, забрызганной чьей-то кровью. И с десяток самых знатных