Степные ястребы - Джек из тени

— А, вот и ты, Железный! — прогремела она, перекрывая шум. — Принимай товар! Три красавицы, новенькие, ещё тёпленькие! Снаряды в трюме, полный боекомплект, всё как ты любишь!

Я подошёл, провёл рукой по холодному, гладкому металлу ствола.

— Как вы успели? — только и смог спросить я.

— А мы не спали! — усмехнулась она. — Когда Король-под-Горой увидел твои чертежи и услышал мой рассказ про Левиафана, он выделил мне лучших мастеров и все ресурсы. Сказал, что, если эти твари сунутся в наши горы, он хочет встретить их не топорами, а вот этим.

Она с любовью похлопала по стволу пушки.

— Но это не всё.

Она полезла за пазуху своего кожаного фартука и протянула мне небольшой, туго свёрнутый свиток, запечатанный личной печатью Элизабет.

— Это тебе, пришло с последним караваном из герцогства, уже после того, как всё началось. — её лицо стало серьёзным, — Всё очень плохо, Михаил. Похоже, твои аристократы решили, что могут справиться без тебя.

Её слова упали в наступившую тишину, как камни в глубокий колодец. Я сломал сургучную печать, почерк Элизабет был ровным, каллиграфическим, но я чувствовал в каждой букве напряжение. Она писала о том, что «партия войны» набирает силу, что Райхенбах и Теобальд почти открыто говорят о необходимости «решительных мер». Она предупреждала, что они готовят удар, и просила меня быть осторожным.

А в конце была приписка, сделанная, видимо, в последний момент, торопливым, срывающимся почерком:

«Наши силы на исходе, но надежда всегда будет с нами. Ведь даже сквозь тьму лотос тянется к свету…»

— И что значит последняя фраза? — спросила гномка, глянув мне через плечо.

— Лира справилась с поставленными задачами, а герцогиня получила сигнал, что договор в силе, и я приду за ней. — сжал пергамент в кулаке так, что костяшки пальцев побелели. Пока я тут строил свою крепость, моя первая официальная жена, всё еще сидела в ловушке. Заперта в собственном замке, окружённая предателями. Я поднял голову и встретился взглядом с Брунгильдой, она всё поняла без слов.

Я развернулся и быстрым шагом направился к выходу из дока.

— Эссен! — крикнул я на ходу. — Готовимся возвращаться в герцогство, время пришло!

Глава 12

Я стоял на центральной площади Каменного Круга, который мы меж собой уже успели окрестить «Железной Твердыней», и отдавал последние распоряжения. Воздух был прохладным и пах озоном после ночной грозы, приятно холодил разгорячённую от бессонной ночи голову. Вокруг меня, образовав плотный, пропахший потом, сталью и какой-то первобытной силой полукруг, стояли те, кому я доверял самое ценное, будущее этого места.

Урсула, с её непроницаемым лицом воительницы, на котором вчерашнее унижение и сегодняшний триумф оставили едва заметные, но отчётливые следы. Она слушала, коротко кивая моим словам, и в её жёлтых глазах больше не было смятения, только холодная, сфокусированная сосредоточенность лидера, принявшего на себя ответственность.

Брунгильда, вся в саже, как будто только что вылезла из топки парового котла, но с горящими энтузиазмом глазами, уже мысленно примеряла новые паровые молоты к подземным цехам, которые ратлинги Скритча расширяли с невероятной скоростью.

Старые вожди орков, те, что ещё вчера пытались вцепиться друг другу в глотку, сейчас стояли, смирившиеся, но не сломленные. В их взглядах читалось понимание необходимости. Они впитывали каждое слово, осознавая, что от слаженности наших действий зависит их выживание. Это было даже важнее слепой веры. Я опустился на одно колено и указал на разложенную на огромном валуне карту, испещрённую моими пометками. Влажная от ночного дождя поверхность камня холодила пальцы.

— Здесь, здесь и вот здесь, — я ткнул в три ключевые высоты, доминирующие над котловиной. — Внешние бастионы должны быть закончены к моему возвращению, хотя бы в черновом варианте. Рвы, габионы, огневые точки, пристрелянные сектора для миномётов, всё, как мы планировали. Никакой самодеятельности. Гром, — я посмотрел на вождя Белых Волков, — твои люди самые многочисленные, они составят основу рабочей силы на западном фланге. Кабан, твои рубаки займутся восточным. И не дай бог мне услышать, что вы опять что-то не поделили. Следующий спор будете решать не на кулаках, а на рытье сортирных ям для всей армии.

Никто не возразил, перспектива стать главными ассенизаторами Орды, видимо, не радовала.

— Брунгильда, — я повернулся к гномке. — На тебе запуск постоянной плавильни у подземной реки и наладка производства стандартных комплектующих для винтовок. Пороховой цех пока не трогать, только подготовка, компоненты складировать отдельно, под строжайшей охраной. И да, разберись с теми тремя героями, я не хочу, чтобы они утопили и эту баржу.

— Не утопят, — мрачно пообещала она. — Я прикую их цепью к котлу, будут уголь кидать, пока не поумнеют.

— Урсула… — я выпрямился и посмотрел ей прямо в глаза. Пауза затянулась, все взгляды устремились на неё. — Я оставляю всё на тебя, отныне ты комендант Железной Твердыни. Ты мой голос и моя правая рука здесь, твой приказ — мой приказ. Защищай наш дом.

Она не ответила, лишь её рука дёрнулась, словно хотела сжать рукоять топора, но вместо этого она коротко и твёрдо кивнула. Этого было достаточно, в этом кивке было больше, чем в любой клятве.

Бросив последний взгляд на кипящую стройку, на тысячи орков, ратлингов и гномов, которые с яростным упорством вгрызались в землю, превращая дикую степь в смертельную ловушку, я развернулся. Время сантиментов вышло, оно были роскошью, которую я не мог себе позволить. Мой путь лежал обратно в герцогство, в клубок лжи, предательства и дворцовых интриг. И я нутром чуял, что та война будет куда грязнее и страшнее любой битвы с тёмными эльфами. Потому что нет зверя опаснее, чем человек, борющийся за власть.

* * *

Основная часть моих сил, костяк легионеров и «Ястребов», которых я забирал с собой, двинулась в путь по тракту, ведущий к форту в Грифоньей Глотке. Это было странное, почти сюрреалистическое зрелище. Длинная, змеящаяся колонна солдат в разномастной, но функциональной броне, шагала с мрачной решимостью по старой дороге, утрамбованной сотнями тысяч путников. Свет фонарей выхватывал из темноты суровые, сосредоточенные лица, блеск стали, покачивающиеся на спинах винтовки. Шаги тысяч ног сливались в единый, монотонный гул.

Мы шли часами, делая короткие привалы, чтобы перекусить и сменить дозоры. Дисциплина была железной, никто не роптал. Эти люди, вчерашние крестьяне и беженцы, прошли со мной через ад Каменного Щита и кровавую мясорубку в степи. Они видели, как мои