2075 год. Когда красота стала преступлением - Райнер Цительманн

справедливости. Вскоре в каждой компании, начиная со средних, был как минимум один, а зачастую и несколько сотрудников по визуальной справедливости. Политики все еще спорили, должны ли такие должности быть обязательными в компаниях с не менее чем пятью сотрудниками или, как требовала «группа парламентариев, выступающих против бюрократии», порог должен быть установлен на уровне двадцати человек.

Ни одна из этих должностей не требовала вообще никакой квалификации. Важно было только иметь «новую эмпатию», что ехидные критики переводили как «правильное мировоззрение». Поэтому более половины этих позиций заняли члены Движения – зачастую это были люди, которым ранее с трудом удавалось найти нормально оплачиваемую работу в частном секторе. Но теперь вакансии для тех, кто не имел никакой иной квалификации, кроме «правильного мировоззрения», посыпались как из рога изобилия. Движение получило значительное государственное финансирование на проекты по борьбе с визуальной несправедливостью, включая обязательные курсы для переобучения сотрудников всех частных компаний и курсы повышения квалификации для сотрудников отделов визуальной справедливости, создаваемых в крупных частных компаниях. А те частные компании, которые, по мнению активистов Движения, слишком вяло боролись с визуальной несправедливостью, стали объектом бойкота. Лозунги? «Не покупайте у компаний, которые поощряют “бьютизм”!» По мере нарастания давления бизнес, пытаясь защитить себя, начал «добровольно» жертвовать Движению огромные суммы. Компании надеялись избежать неустанной слежки со стороны Движения, но тем самым невольно усиливали его власть.

Еще до того, как законодатели ввели запрет на рекламу с изображением красавиц, большинство компаний попытались адаптироваться к наметившейся тенденции. Некоторые бренды демонстративно начали запускать рекламу, где моделями были женщины с лишним весом, неровными зубами, слишком большими носами. Рекламные агентства убеждали своих клиентов, что это последний писк маркетинговой моды, что только такие кампании могут поднять имидж бренда и продемонстрировать стремление к прогрессу. Однако некоторые фирмы были настроены к этой моде скептически, поскольку быстро выяснилось, что продажи товаров, рекламируемых таким образом, резко падают.

Некоторые сочувствующие Движению даже призывали к полному запрету любой косметической продукции. Однако официальные лица и активисты Движения в очередной раз разъяснили: они выступают не против всяких вообще различий в привлекательности, а только против «чрезмерной красоты». Никто не собирается запрещать женщинам со средним (или ниже среднего) уровнем привлекательности пользоваться косметикой, говорили они. Но при этом все больше магазинов отказывались продавать косметику женщинам категории ПК. Однажды, когда Алекса попыталась купить помаду, продавщица сказала:

– Она не продается.

Алекса подняла брови:

– Что значит «не продается»? Тогда что она здесь делает?

Продавщица пожала плечами и равнодушно ответила:

– Я имею в виду, что вы не можете ее купить. Я не хочу иметь неприятности с боссом. Он сказал, мы не продаем косметику женщинам, которые выглядят как ПК.

Алекса рассердилась. Быстро оглядев бутик, она увидела еще одну покупательницу – та небрежно разбрызгивала вокруг себя духи из пробника. Алекса решительно направилась к ней.

– Извините, – сказала она тихо, – не могли бы вы помочь мне? Не могли бы вы купить для меня эту помаду? Я отдам вам деньги, а вы купите. Это ведь мелочь…

Женщина удивленно воззрилась на Алексу.

– Конечно, но почему вы не можете купить ее сами? – неуверенно спросила она.

– Это сложно, – ответила Алекса и нетерпеливо вздохнула. – Пожалуйста, окажите мне эту маленькую услугу, это будет очень мило с вашей стороны.

Женщина все еще выглядела неуверенной, но тем не менее потянулась за помадой. Однако внезапно рядом появилась продавщица, ее глаза решительно сверкнули.

– Извините, – заявила она, и ее голос был тверд и непреклонен. – Я не могу продать эту помаду. Только не вам. – Потом ее взгляд переместился на Алексу: – И не вам.

Женщина, к которой Алекса обратилась за помощью, нерешительно положила помаду обратно на полку.

– Мне очень жаль, – тихо сказала она Алексе и поспешно вышла из магазина.

Алекса застыла на месте. На мгновение ее охватило отчаяние, но затем она решительно вздернула подбородок. Сунула руку в сумку и достала маленький значок, на котором красовалась изящная надпись: «Красота – не преступление!». Она демонстративно приколола его к блузке и бросила на продавщицу вызывающий взгляд.

* * *

Очень осложнилось положение красивых девушек в школах. Как известно, дети могут быть гораздо более жестокими в своих словах и поступках, чем взрослые, потому что они еще не подчиняются тем цивилизацонным ограничениям, которые накладывает на поведение своих членов общество. В старших классах эта жестокость проявлялась особенно ярко. Сестра Алексы Алика была в числе тех, кто подвергался нападкам, о чем она неоднократно рассказывала сестре по телефону. Друзья отвернулись от нее, а эти две буквы – ПК – стали в школе ругательством. Если Алика получала хорошую оценку, одноклассники намекали, что учитель отнесся к ней благосклонно из-за ее внешности. А если плохую, что иногда случалось, некоторые одноклассницы – как правило, из тех, что меньше интересовали мальчиков, – открыто выражали свое ликование.

Алика всхлипывала в трубку:

– Почему они вдруг стали так жестоки ко мне? Раньше, когда надо мной издевались, вмешивались учителя. Они напоминали о сочувствии и честности. Но сейчас почти никто из учителей не решается на это. Одна даже сказала мне: «Ты не можешь ожидать особого отношения к себе только потому, что у тебя привлекательная внешность. Над некоторыми издеваются, потому что они выглядят не очень хорошо, а над некоторыми – наоборот».

– Она и вправду так сказала? – вырвалось у Алексы.

– Да, практически слово в слово, – подтвердила Алика. – И у нее хватило наглости сказать, что я должна просто принять это и научиться с этим жить. А еще она сказала: «В дальнейшем твоя внешность не гарантирует тебе никакого особого отношения. Раньше так было, но те времена прошли».

Все изменилось всего через несколько дней после этого телефонного разговора. У Алики появился первый парень, Адриан, и с этого момента, казалось, ничего больше не имело для нее значения. Адриан, высокий и стройный, но с уже сформировавшейся мускулатурой, зеленоглазый, с каштановыми волосами и упрямым подбородком, был прирожденным лидером – если он что-то предлагал, это происходило. Он был лучшим футболистом школы, а еще у него было превосходное чувство юмора и приятная улыбка. Адриан был на год старше Алики. Он был реально крут, и ему было наплевать, кто что скажет. Он гордился тем, что встречается с самой красивой девушкой из всех и с гордостью носил значок «Красота – не преступление!» – лозунг новой молодежной субкультуры под названием «АнтиДвижение». Только когда речь заходила о сексе, он демонстрировал не бунтарский дух, а консерватизм. Он хотел подождать еще год-два, и Алика думала так же, к радости