2075 год. Когда красота стала преступлением - Райнер Цительманн

Девочка застенчиво кивнула в знак согласия.

Этот случай вызвал бурную дискуссию, первоначально только среди соседей этой семьи, таких же фермеров. Активисты Движения осудили действия семьи Саманты, назвав их «симуляцией уродства» и заявив, что такие действия незаконны. Однако федеральный судья постановил, что существует разница между намеренным нанесением дефектов своей внешности или внешности своего ребенка и образованием шрамов при заживлении ран. Никто не смог бы доказать, что девочка нарочно упала со скалы, чтобы нанести себе травму.

Тем не менее глава местного отделения партии «Справедливость» назвала использование конского волоса для создания постоянного шрама «актом неповиновения» и призвала к более жестким мерам против тех, кто решается на «подобные манипуляции». Она заявила: «Мы обязаны обеспечить такое положение дел, при котором девочки не будут вынуждены выбирать между жизнью в статусе ПК, с одной стороны, и тем, чтобы иметь шрамы в течение всей жизни, – с другой».

Ее политическая противница из партии «Верховенство закона» выступила с возражениями, продемонстрировав такую степень резкости и определенности, какая теперь, в атмосфере общего согласия с идеями Движения, стала редкостью. «Такое поведение говорит лишь об отчаянии Саманты и ее родителей, – заявила в видеоролике, который быстро стал вирусным, Дженнифер Джексон, которая до этого выступления никому за пределами своего избирательного округа не была известна. – Мы имеем дело с принудительными операциями, и никто не воспринимает всерьез эту манипулятивную тактику, когда операцию называют “оптимизационной терапией”. Это ложь, такая же, как случаи изгнания меньшинств, имевшие место в истории, которые называли эвфемизмом “этнические чистки”. Деспотизм всегда будет деспотизмом – сколько бы вы ни называли принудительные операции “терапией”, а нанесение увечий – “оптимизацией”! – Голос Джексон гремел: – Этому безумию должен быть положен конец! Это ошибочный закон, мы должны прекратить его исполнение! Люди бывают разных форм и размеров, люди бывают более красивыми или менее красивыми, умными, спортивными или харизматичными. Кому-то эти различия покажутся несправедливыми, а кто-то скажет, что так устроена природа. Верующие скажут, что все это – часть Божьего замысла. Давайте признаем, что не все созданы одинаковыми, но все одинаково ценны, все заслуживают одинакового уважения и все имеют одинаковые неотъемлемые права – права человека!»

Выступление произвело фурор, а смелую Дженнифер Джексон сравнивали с героиней, бесстрашно поднявшей факел борьбы, и называли пророком из партии «Верховенство закона».

Трансляция этого выступления вызвала волну сопротивления новой политике, быстро поднимавшуюся все выше и выше. То, что вначале существовало в виде малочисленных групп на онлайн-форумах, вскоре вылилось в уличные демонстрации, причем число протестующих все время росло. Люди лайкали и копировали лозунги «Красота – не преступление!» и «Руки прочь от наших детей!», так что эти требования звучали все шире и раздавались все громче. Свой гневный голос возвысили родители, образовав громогласный хор. В ответ полиция вывела на улицы роботов-полицейских, разработанных специально для противодействия протестующим. Мощные, вооруженные электрошокерами и имеющие право применять боевые патроны в экстремальных ситуациях, эти роботы-силовики вселяли в демонстрантов чувство безнадежности.

А потом Дженнифер Джексон опять появилась в национальных и международных новостях. Бледное лицо провинциального политика из партии «Верховенство закона» несло на себе отпечаток тяжелых, разрушительных новостей: «Родители Саманты попросили меня передать вам, что произошла трагедия. Саманта, скорее ребенок, чем женщина, покончила с собой. Не из-за шрама на лице, а потому, что почувствовала себя отвергнутой своим парнем из-за своего увечья».

В последующие дни репортеры из округа и корреспонденты, присланные общенациональными СМИ, выяснили, чту стоит за этой новостью. Вопреки мнению матери Саманты, у девочки уже был парень – ее сосед Тодд, о чем ее родители не знали. Тодд был беззаботным подростком, которому нравилась Саманта, просто он еще не был готов говорить о любви. Когда родители подарили ему мотоцикл класса «эндуро», он решил порвать с Самантой, потому что предпочитал проводить время со своими друзьями, тоже увлекавшимися мотоспортом, и гонять на мотоцикле по близлежащему гравийному карьеру. Саманта не поверила его объяснениям. «В этом возрасте отношения начинаются быстро, но точно так же быстро и заканчиваются, – сказал журналистам бывший учитель Саманты. – Но Саманта, которую беспокоил шрам на лице, была уверена, что теперь она слишком уродлива для своего парня».

Ее обнаружили у подножия скалы, с которой она сорвалась во время восхождения. На этот раз она прыгнула с самой вершины и умерла мгновенно. «Пожалуйста, не сердитесь на меня. Пожалуйста, простите меня, – умоляла она родителей в видеообращении. – Но я не могу жить в мире, где тебе не разрешают быть тем, кто ты есть».

Тодд предстал перед камерами и заявил, не сдерживая слез: «Это все неправда. Саманта по-прежнему была самой красивой девушкой из всех, кого я знаю. Но… но я хотел… Я просто хотел покататься на мотоцикле. Я еще так молод…»

Последнее видео Саманты распространилось по Аутернету как лесной пожар, и на следующий день обвинение «Кровь этой девушки на ваших руках» появилось на плакатах, которые несли участники многочисленных демонстраций, наряду с лозунгами «Саманта требует справедливости» и «Все любят Саманту – все ненавидят Движение».

* * *

Райвен расценил этот инцидент как поворотный момент.

– Не хочу показаться циником, Алекса, – сказал он при следующей их встрече, – но по силе воздействия гибель этой девочки перекрывает резонанс от самоубийства женщины из Universal Powers, которое подали как следствие того, что красивые женщины имели преимущества на карьерной лестнице.

– Звучит отвратительно, – сказала Алекса, – как будто одно трагическое событие можно перекрыть другим.

– К сожалению, именно так устроен человеческий разум, – пожал плечами Райвен. – Мы пользуемся математикой. Мы подсчитываем количество жертв с одной стороны и видим, что их было столько же, сколько с другой. Это несправедливо, но люди всегда ищут какой-то способ сопоставления таких вещей.

После гибели Саманты ряды протестующих значительно пополнились. Угроза тюремного заключения перестала действовать. Но по-прежнему казалось, что нет никакой надежды на какие бы то ни было изменения. Политики твердили: «Вы проголосовали за нас, и закон, принятый нашим демократически избранным парламентом, достаточно часто обсуждался во время избирательной кампании». Политические аналитики утверждали: «На стороне правительства – закон, формально они правы». Хотя некоторые эксперты по конституционному праву и настаивали на том, что подобные законы ущемляют человеческое достоинство, другие эксперты придерживались противоположной точки зрения. В любом случае Верховному суду потребовались бы многие годы для вынесения вердикта.

В сложившейся ситуаци все больше женщин задумывались об эмиграции. Но куда они могли уехать? Во многих странах были приняты аналогичные, если не более строгие законы. В Германии, например, первоначально в список кандидатов