Восхождение Морна. Том 2 - Сергей Леонидович Орлов

Мира не ответила сразу. Вместо этого она поднялась со стула, и я машинально отметил, как она двигается: ни одного лишнего движения, ни одного случайного звука.

Она подошла к кровати и села на край. Не в ногах, не на безопасном расстоянии, а прямо рядом, в полуметре от моего бедра. Матрас просел под её весом, и меня чуть качнуло в её сторону.

Близко. Определённо ближе, чем требовалось для светской беседы.

— Ты идиот, — тихо произнесла она.

— Оу. Мы сразу перешли к комплиментам? Даже без «привет, как себя чувствуешь, рада что не помер»?

— Ты должен был умереть.

— Это я уже слышал сегодня, — я поудобнее устроился на подушке. — От целителя. Он тоже считает, что я нарушил какой-то фундаментальный закон мироздания, продолжая дышать. Вы случайно не коллеги? Может, учились где вместе? Просто подозрительное совпадение формулировок.

Мира проигнорировала мой сарказм. Она смотрела на меня своими жёлтыми глазами, и там, в глубине, что-то происходило. Что-то, от чего мне расхотелось шутить.

— Я повидала много «благородных» людей за свою жизнь, — сказала она медленно, будто каждое слово приходилось выуживать откуда-то издалека. — Лордов в бархатных камзолах. Рыцарей в сверкающих доспехах. Магов с печатями до самых плеч. Все они любили произносить красивые речи. Про честь. Про долг. Про защиту слабых и невинных.

Она замолчала, и я видел, как дёрнулся её хвост. Коротко, резко, будто от укола.

— Но они все находили причину остановиться. Всегда. Каждый раз. «Слишком опасно». «Слишком много риска». «Мы сделали всё, что могли». Благородство — отличная штука, пока за него не приходится платить. А когда приходится счёт, когда нужно отдать что-то своё, кровь там или здоровье, все эти прекрасные люди вдруг вспоминают о важных делах в другом месте.

— Ну, в их защиту скажу, что важные дела действительно иногда случаются…

— Но не у тебя… — перебила меня Мира.

Это прозвучало так, будто она сама не могла в это поверить. Будто я был головоломкой, которая никак не складывалась в понятную картину.

Она подалась ближе, и её рука легла мне на грудь. Пальцы коснулись новой кожи там, где ещё позавчера было месиво из ожогов и волдырей, и я почувствовал, как они подрагивают. Еле заметно, но я был достаточно близко, чтобы различить.

— Я видела тебя там, — продолжила она тихо. — Видела, как ты падал и вставал. Падал и вставал. Снова и снова. Когда ноги уже не держали. Когда руки висели как плети. Когда любой нормальный человек давно лежал бы в грязи и благодарил богов, что ещё жив. А ты поднимался и шёл обратно. В огонь. За ними.

Её пальцы очертили линию одного из шрамов. Того, что тянулся от ключицы к рёбрам.

— Я не понимаю тебя, — сказала она, и в голосе было что-то похожее на растерянность. — Пытаюсь и не могу. Ты не укладываешься ни в одну схему, которую я знаю.

Я мог бы сказать что-нибудь умное. Объяснить свои мотивы, разложить по полочкам, завернуть в красивые слова про долг и справедливость. Наверняка получилось бы убедительно. Может, я даже сам бы поверил.

Но не хотелось. По крайней мере, не сейчас.

— Может, и не надо понимать, — сказал я. — Может, некоторые вещи нужно принять и всё?

Она смотрела на меня долго, не мигая. Зрачки расширились, почти съев радужку, и я заметил, что её дыхание изменилось. Стало чаще, глубже.

Так, Артём. Ты нормальный человек. И тебя совершенно точно не должна привлекать женщина, которая технически является большой кошкой. Это как минимум странно, как максимум — повод для неловкого разговора с будущим психологом. Если в этом мире есть психологи. А если нет, то придётся разбираться с этим самому, что ещё хуже.

И тут я услышал звук.

Сначала я решил, что показалось — может, муха где-то жужжит, или водопроводные трубы гудят, или у соседей кот застрял в форточке и теперь жалуется на судьбу. Но звук шёл не снаружи и не из труб. Он шёл от неё, откуда-то из груди, низкий и вибрирующий, на самой грани слышимости.

Она мурлыкала.

Тихо, непроизвольно, как сытая кошка у камина. Только вот она была не кошкой, а смертоносной химерой. И она сидела на моей кровати, касалась моей груди кончиками пальцев и мурлыкала, глядя на меня глазами, в которых почти не осталось жёлтого.

Забавная ситуация, если вдуматься. Смертоносная химера сидит на моей кровати, касается моей груди и мурлычет, как домашняя кошка. Интересно, что бы сказал на это папочка. Наверное, что-нибудь про честь рода и недопустимость подобных связей.

Хотя нет, стоп. Это я про нормального отца говорю. А зная Родиона Морна, он бы скорее прикинул политические выгоды первого в истории брака между человеком и гепардой. Какие связи это открывает, какие союзы укрепляет, сколько голосов в Совете можно выторговать за такой прецедент.

Так что Мире ещё повезло, что она не из знатного рода. А то ходила бы сейчас с кольцом на пальце и недоумением в глазах, гадая, как её угораздило стать графиней Морн. Бррр…

— Если бы я была человеком… — начала она, и голос у неё дрогнул.

А потом она услышала себя, и это было как наблюдать за человеком, которому на голову вылили ведро ледяной воды. Глаза распахнулись, уши прижались к черепу, и мурлыканье оборвалось на полузвуке, резко, будто кто-то захлопнул дверь.

Она отдёрнула руку так, словно моя грудь вдруг раскалилась докрасна. Вскочила на ноги, сделала два быстрых шага назад, потом ещё один, и вот она уже стоит у окна спиной ко мне.

Хвост метался из стороны в сторону как бешеный маятник.

Я смотрел на её спину и думал, что надо бы что-то сказать. Как-то разрядить ситуацию. Пошутить там, или спросить, всё ли в порядке, или притвориться, что ничего не заметил. Что-нибудь.

Проблема в том, что в моей прошлой жизни не было курсов по теме «Что говорить женщине-гепарде, которая только что мурлыкала на тебя и теперь делает вид, что за окном внезапно появилось что-то невероятно интересное». Упущение, конечно. Надо будет написать учебник, когда всё закончится.

И озаглавить как-нибудь броско: «Межвидовые отношения: практическое руководство для чайников».

Первая глава: «Она мурлычет — это флирт или она собирается тебя съесть?»

Вторая: «Она принесла тебе дохлую крысу на завтрак — как правильно выразить благодарность?»

Третья: «Три часа ночи, она не спит