Восхождение Морна. Том 2 - Сергей Леонидович Орлов

— Потому что мог, — сказал я.

Капитан потёр лицо ладонью, размазывая сажу по щекам.

— Я думал, вы, Морны, только языком молоть умеете, — сказал он. — Политика там, интриги, красивые слова на балах. А вы…

Он не договорил. Махнул рукой, развернулся и пошёл к своим людям.

Я хотел сказать что-то в ответ. Что-нибудь остроумное, или хотя бы просто «спасибо». Но глаза закрывались сами, и слова растворялись где-то на полпути от мозга к языку.

Темнота подступала мягко, без боли, обволакивала со всех сторон, и сопротивляться ей не было сил. Да и не хотелось.

Последнее, что я почувствовал — тепло. Зайчиха прижималась к моему боку, и её дыхание щекотало шею, ровное и спокойное.

Живая. Они все живые.

С этой мыслью я провалился в темноту.

Глава 8

Друг Стаи

Сначала было тепло.

Не то тепло, от которого кожа лопается и воняет горелым мясом, а другое — мягкое, глубокое, которое забиралось под кожу и делало там что-то странное. Щекотало изнутри, покалывало тысячей мелких иголок, и там, где покалывало, начинало чесаться так, что хотелось содрать с себя всё к чертям собачьим.

Я попытался пошевелить рукой, чтобы почесаться, и рука послушалась. Это было неожиданно. Последнее, что я помнил, как руки вообще отказывались работать, висели вдоль тела как два куска варёного мяса.

Открыл глаза.

Потолок.

Я начинаю подозревать, что в прошлой жизни чем-то обидел бога потолков, и теперь он мстит. Каждый раз, когда прихожу в себя, то первым, что я вижу — это потолок. В поместье Морнов — потолок. В поместье Стрельцовой — потолок. В комнате трактира — потолок с подозрительными пятнами. Хоть бы раз очнуться, глядя на что-нибудь другое. На море там, на горы, на красивую женщину в конце концов. Но нет. Потолок. Всегда долбанный потолок.

Этот, по крайней мере, был приличным. Белый, побелённый, с одинокой трещинкой в углу. Ни бурых пятен, ни плесени, ни балок, готовых рухнуть на голову. Солнечный луч падал наискось и высвечивал пылинки, которые лениво кружились в воздухе, и это было даже красиво. Почти идиллия.

Где-то за окном орала ворона. Звук был таким обычным и нормальным, что я несколько секунд просто лежал и слушал.

Ворона. Солнце. Чистый потолок.

Либо я всё-таки сдох и снова переродился в новом мире, либо меня дотащили до нормального жилья. Учитывая, в каком состоянии я отключился, первый вариант казался даже более вероятным.

В комнате пахло травами. Не теми травами, которые курят в портовых притонах, а лечебными — что-то горьковатое, что-то с мятой, что-то ещё, чему я не знал названия. Запах въелся в простыни, в подушку, в сам воздух, и от него немного кружилась голова. Или это от того, что я провалялся хрен знает сколько времени.

— Лежите спокойно, — сказал кто-то справа. — Я почти закончил.

Голос был незнакомый. Старческий, чуть скрипучий, но спокойный.

Я скосил глаза.

Старик. Лет шестьдесят с хвостиком, седая борода, лицо в морщинах. Сидел на табурете рядом с кроватью, положив руки мне на грудь. От них шло зеленоватое свечение, тусклое, как лампа с почти выгоревшим маслом, и именно оттуда расползалось это странное тепло с покалыванием.

Дежавю. После боя с Корсаковым я тоже вот так очнулся — на спине, с чьими-то руками на груди и полным непониманием, какого чёрта происходит. Только тогда надо мной орудовал обычный лекарь, а сейчас…

Я моргнул, активируя дар.

«Герман Щукин. Маг-целитель. Ранг В. Потолок — А (не достигнут). Эмоциональное состояние: сосредоточенность (67 %), профессиональный интерес (22 %), усталость (11 %).»

Откуда в этой дыре взялся целитель ранга В? Таких обычно расхватывают столичные госпитали или частные клиники для богатых. А тут Рубежный, край Империи, и вдруг маг, который мог бы лечить разного рода графов.

Тут одно из двух: либо Марек продал почку, либо старик чем-то крепко провинился и его сослали на границу вместе со мной.

А ещё «профессиональный интерес» в его эмоциях настораживает. Обычно врачи так смотрят на пациентов, которые по всем правилам должны лежать в гробу, а не на кровати.

Впрочем, по сравнению с врачом, который штопал меня после Корсакова, это совсем другой уровень. Тот был хорош, но работал по старинке: иголка, нитка, бинты и «потерпите, сейчас будет неприятно». А этот просто положил руки, и раны затягиваются сами.

М — магия.

На руке у старика была печать. Зелёная, с органическими узорами, которые напоминали переплетение корней или стеблей какого-то растения. Узор тянулся от запястья до локтя и светился в такт с его ладонями — когда свечение на груди усиливалось, печать разгоралась ярче.

Тепло усилилось. Покалывание превратилось в жжение, потом в зуд, потом снова в покалывание, и я стиснул зубы, чтобы не начать чесаться прямо посреди процедуры.

Помнится, где-то читал, что целительская магия ускоряет естественные процессы организма. Заживление, регенерацию и всё такое. Звучит, вроде как, приятно, пока не понимаешь, что «ускоренное заживление» означает «весь зуд, который ты чувствовал бы неделю, сжатый в несколько минут».

Когда в следующий раз буду подыхать, попрошу, чтобы лечили по старинке: бинтами, мазями и тремя месяцами постельного режима. И чтобы служанки приходили каждый день обрабатывать мне раны мягкими ладошками.

И чтобы говорили нежно так, с придыханием: «Ах, молодой господин, вам же так больно, потерпите ещё немножко…». И наклонялись при этом пониже, чтобы я мог оценить всю глубину их сочувствия.

А потом одна скажет: «Господин, вам нужно расслабиться, давайте я помогу…», и полезет под одеяло проверять, всё ли там зажило как надо. А там как бы ничего и не болело.

Три месяца такого лечения — и я готов буду на новый подвиг. А может даже на два.

Но вместо этого у меня рой муравьёв под кожей и бородатый дед. И не дай бог он полезет под одеяло — голову оторву.

— Руки поднимите, — сказал старик. — Медленно. Хочу посмотреть, как там дела.

Я выполнил просьбу и несколько секунд просто смотрел на них, потому что это были не мои руки. То есть формально мои — те же пальцы, та же форма, тот же размер. Но кожа…

Розовая. Гладкая. Нежная, как у младенца. Ни волдырей, ни ожогов, ни той корки из запёкшейся крови и обугленной плоти, которую я видел в последний раз. Просто новая кожа, которая выросла взамен старой.

Я согнул пальцы. Разогнул. Сжал в кулак. Кожа натянулась и чуть заныла, но послушалась.