Русская Америка. Первые шаги - Илья Городчиков

и лишь когда я вытянул серебряную монету, которую всегда хранил под пяткой, мне поверили. Я сунул эту монету хозяину дома и пообещал ещё пять рублей, если меня доставят в Петербург по нужному адресу, а если дадут немного передохнуть в их доме, то и десяток монет сверху.

Предложенные средства сильно изменили ко мне отношение. Отпоили чаем, дали миску горячей каши, и пока я отогревался на печке, сам отец пошёл запрягать лошадей в сани.

Пока ждал сани, принялся быстро соображать, как же мне поступить в ответ. Сколь сильно бы мне ни хотелось лезть в исторический процесс, по крайней мере на этом континенте, но оставлять это просто так было нельзя. Мало того, что Пестель во многом и будет виноват в неудачном восстании декабристов, абсолютно бессмысленном и ещё более авантюрном, чем моё предприятие о создании новой колонии в Америке, так ещё сам Пестель и решил первым огрызнуться на меня. И ведь преспокойно мог убить, если бы не одна грубая ошибка в выборе персонала. Будь стражник чуть расторопнее и внимательнее, мне бы не удалось так легко выбраться из того подвала.

Нужно было ответить и сделать это как можно более жёстко. Если на простые разговоры с будущим предводителем декабристов я мог отнестись спокойно, то вот сейчас, когда оказался на волосок от гибели, чувствовал необходимость показать угрозу. Мне явственно не хотелось убивать этого героя войны с известнейшим корсиканцем, но если не получится показать себя, то дальнейшее покушение ждать не придётся. Пестель прекрасно осознаёт, что я могу легко обвинить его, показать, где меня держали в плену, и тогда вся его затея о создании очередного «тайного» кружка пойдёт прахом. Конечно, государство ещё не успело перейти в состояние тотальной реакции, и расправа с мятежниками-революционерами может оказаться немногим мягче, но это всё равно будет ощутимая кара.

Меня привезли в дом через несколько часов. Как оказалось, отвезли меня из дома очень далеко, за несколько десятков километров, отчего путешествие закончилось уже к раннему утру. Всё это время я лежал под двумя одеялами, дожидаясь прибытия.

В доме меня встретили с удивлением. Оказывается, всю ночь шли розыски, отец и мать не могли найти себе места, стучась во все возможные инстанции, собираясь даже обратиться к частным сыщикам, постепенно начинающим появляться в Петербурге. Я же появился, как будто из-под земли.

Старший Рыбин решил на меня обрушиться с многочисленными вопросами, но я отвечал коротко. Дескать, перебрал с хорошим вином, поймал одного из извозчиков и не помню, куда уехал. Уж не знаю, как мне удалось отговориться и найти время, чтобы расплатиться с крестьянами. За спасение я так и вовсе положил им двадцать монет с широкого купеческого плеча. На такие деньги семейство из крестьян может жить долго, а для меня это была не столь большая сумма.

Подвёзший меня крестьянин долгое время благодарил меня и даже сказал, что месяц будет молиться за моё здравие и кару для тех, кто попытался меня пленить. С тяжестью удалось наконец спровадить и его, после чего наконец сумел вызвать к себе Лукова.

Бывший штабс-капитан и фактический глава службы безопасности колонии подошёл к выслушиванию более подробной истории с большим вниманием. Он слушал, задавал вопросы и явно запоминал каждую деталь. Как только я окончил рассказ, то получил целый ряд уточнений, особенно насчёт того, где стоял дом, в котором меня пленили, расположении комнат и хозяйственных зданий во дворе. Быстро же он получил ответ, что ничего я не помнил, поскольку старался бежать, а не разведывать сложившуюся обстановку.

— В общем, Андрей Андреевич, мне нужны люди. Человек восемь из тех, кто умеет держать оружие и язык за зубами. Берём самые точные штуцеры с нашего склада. Нужно сделать ответ как можно быстрее.

— Но это же будет скандал, — заметил без большого возмущения Луков, хотя в его глазах я видел, что он уже продумывает план дальнейших действий. — Если вы решили убить дворянина, то многие встанут против вас.

— Я не собираюсь его убивать. Хочу напугать и показать зубы. Устраивать резню рядом со столицей будет страшно и опасно. — Я выдохнул. — У тебя есть такие люди или нет?

— Если вы решили действовать, то найду, но нужны будут деньги. Мало кто станет рисковать своей жизнью за просто так.

— Деньги не проблема. Главное, чтобы люди были надёжные.

— Я вас понял. Справлюсь.

Два дня ожидания прошли в лихорадочной, но внешне спокойной деятельности. Луков исчез сразу после нашего разговора, и я не спрашивал о деталях. Я знал, что он не подведёт. Время использовал для укрепления тылов. Усилил охрану доходных домов с переселенцами, наняв ещё трёх сторожей из отставных солдат по рекомендации Лукова. Проверил состояние склада с оружием — всё было под надёжным замком и присмотром. С отцом отчитался о задержании по «семейным делам», не вдаваясь в подробности. Он хмурился, чувствуя недоговорённость, но не стал давить — слишком многое сейчас держалось на мне и на моих проектах. Дела шли своим чередом: мыловарня отгрузила очередную партию Подгорному, с консервного цеха прибыл отчёт об исполнении заказа для Аракчеева. Я подписывал бумаги, отдавал распоряжения, но мысли постоянно возвращались к тёмному подвалу и холодным глазам Пестеля.

На исходе вторых суток, поздним вечером, Луков вернулся. Он вошёл в кабинет без стука, его лицо, обветренное морозом, было собрано и непроницаемо. Сбросил с плеч заиндевелую шинель и сел напротив, положив на стол небольшой, грубо начерченный план.

— Готово, — отрывисто произнёс он. — Нарядил шестерых. Все — свои. Воевали, руки помнят, рты на замке. Двое знают ту местность — охотились там. Имение действительно в стороне, в лесу под Сестрорецком. Дом небогатый, деревянный, но крепкий. Одна дорога подъездная, лес кругом. Каменный погреб есть — тот самый, думаю. Охраны днём не видели, но вечером появлялся один человек у ворот — сторож или слуга.

Я кивнул, изучая схему. Место было удалённым и уединённым — идеально для тайных собраний или содержания нежелательных гостей.

— Сам Пестель? — спросил я, не отрывая взгляда от плана.

— Был там сегодня утром, затем уехал в город верхом. Возвращался всегда к вечеру, один или с одним спутником. Распорядок постоянный. Завтра, судя по всему, будет то же самое. Наметили позицию здесь. — Он ткнул пальцем в точку на краю просеки, в двухстах шагах от ворот. — Обзор отличный, укрытие хорошее. До дороги — полсотни шагов.

— И вы уверены,