Рассвет русского царства. Книга 6 - Тимофей Грехов

Она помолчала, барабаня пальцами по столешнице.

— А ты что получил? — вдруг спросила она. — Тебя как-то вознаградили за верность? За то, что рядом оказался в нужный час?

— Пока нет. Но… — я сделал паузу. — Может, так даже и лучше. Сейчас всё слишком непредсказуемо. Слишком всё зыбко. Марии Борисовне самой бы усидеть на престоле.

— Ты правильно мыслишь, — сказала Анна Тимофеевна. — Вот только получается, что, если Великая княжна не выстоит, вместе с ней не станет и Алексея.

— «Ох, и умна Шуйская, — подумал я. — Сразу просекла, что я хочу остаться в тени, оставляя себе место для манёвра».

— Я не думаю, что в скором времени меня отпустят домой, — сказал я. — Так что в моих же интересах сделать так, чтобы Мария осталась у власти, а следовательно, с ней и Алексей. — Взгляд Шуйской потеплел, тогда как я продолжил. — К слову, я сегодня отправил гонца с письмом Алёне, в котором предлагал ей приехать в Москву.

— Вот это ты правильно сделал, — сказала она. — Алёна — княжна, кровь Рюриковичей и нам родня близкая. Её нахождение подле тебя повысит твой вес в глазах окружающих. Уж прости, но хоть ты и стал известен за последние годы, но изначально смотрят на родовитость. — Я кивнул, понимая о чём говорит Анна Тимофеевна, после чего она продолжила. — Ну, вот и славно. Пусть, как приедет, сразу ко мне идёт. — Она снова замолчал, глядя на меня выжидающе. — До этого времени, надеюсь, родители заберут Анфису? — спросила она.

В горле встал ком, и я отрицательно покачал головой.

— Они погибли, — произнёс я. — При пожаре… надышались дымом в порубе. Не успели их вывести.

Лицо Анны Тимофеевны помрачнело, после чего она перекрестилась.

— Царствие небесное…

— Получается, что у Анфисы есть только я, — произнёс я.

— Получается так… и это плохо, Дмитрий. — Она серьёзно посмотрела на меня. — Ты же не бросишь девочку?

— Нет, — ответил я. — Это моя дочь. Хоть и незаконная, но моя кровь, и я её не оставлю.

— Да-а-а уж… — качая головой тяжело вздохнула Шуйская. — И что ты думаешь? Как о ней будешь говорить Алёне?

Я усмехнулся, хотя веселья в этом было мало.

— А какие у меня варианты? Скажу правду. Анфиса появилась задолго до того, как был сговор о моей помолвке с Алёной. Так что, надеюсь, она поймёт и простит. — Я сделал непродолжительную паузу. — Измены ведь не было.

Анна Тимофеевна посмотрела на меня с иронией и жалостью одновременно.

— Ага, — хмыкнула она. — Это ты сейчас так говоришь. А вот когда об этом узнает Алёна… Что дитё у тебя со стороны есть, да ещё и не просто где-то в деревне растёт, а ты его к ней в дом собираешься привести, под её нос… Ох, не завидую я тебе, Дмитрий. — Она покачала головой. — Алёна слишком молода, чтоб принять чужого ребёнка… На это великая мудрость нужна. Готовься к буре, Строганов…

В этот момент дверь скрипнула, и на пороге появился Алексей.

— О чём шепчетесь? — спросил он, проходя к столу. — Небось, кости мне перемываете?

— О делах насущных, сынок, — спокойно ответила Анна Тимофеевна вставая. — О жизни, Алёша. Засиделись мы, давайте спать, у всех нас завтра будет трудный день.

Алексей кивнул, не став спорить. И я тоже поднялся из-за стола, проследовав в свою комнату.

Перед этим зашёл в комнату к Анфисе. Осторожно приоткрыв дверь, понял, что Анфиса уже спит. А в углу, на лавке, как и до этого, спала нянечка. Она всхрапнула во сне, и я вздрогнул, замирая у двери. Не хватало ещё разбудить их. После чего тихо прикрыл дверь и вернулся к себе.

Рано утром подворье Шуйских наполнилось звуками. Быстро позавтракав, мы с Алексеем и Анной Тимофеевной вышли на крыльцо.

— С Богом, — перекрестилась Анна Тимофеевна, садясь в возок.

Мы с Алексеем вскочили в сёдла. Дружинники окружили нас плотным кольцом, и процессия двинулась в сторону Кремля. Улицы Москвы были непривычно тихими. Люди стояли вдоль дорог, сняв шапки, многие крестились. Весть о смерти Великого князя придавила город.

В Кремле уже было людно. Следы вчерашнего пожара спешно прикрыли рогожей, но чёрные подпалины на стенах хозяйственных построек всё равно были видны.

Успенский собор был полон. Здесь собрался весь цвет московского боярства, духовенство, удельные князья. В центре храма, на высоком помосте, стоял гроб, открытый для прощания.

Иван Васильевич лежал в нём, облачённый в парадные великокняжеские одежды. Умелые руки церковных служителей скрыли следы страшной раны на шее высоким, расшитым жемчугом воротником. Казалось, что он просто спит, если бы не его бледный цвет лица.

Служба началась. Голос митрополита Филиппа вознёсся под своды собора.

— Благословен Бог наш всегда, ныне и присно, и во веки веков…

И хор грянул в ответ…

Я стоял рядом с Алексеем, чуть позади Марии Борисовны и маленького Ивана Ивановича. Её семилетний сын, новый Великий князь, испуганно жался к матери, тараща глаза на мёртвого отца.

— «Да, парень, — подумал я. — слишком рано на тебя ВСЁ это навалилось».

— … упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего…

Дьяконы в чёрных стихарях обходили гроб, кадя ладаном.

Началось прощание. Бояре по очереди подходили к гробу, клали земные поклоны, целовали холодную руку государя. Тогда как хор не умолкал.

— Плачу и рыдаю, егда помышляю смерть, и вижду во гробех лежащую, по образу Божию созданную нашу красоту, безобразну, и бесславну, и не имущу вида…

Когда подошла моя очередь, я склонился над Иваном. Я коснулся губами его руки.

— «Спи спокойно, Иван Васильевич», — про себя сказал я.

После отпевания гроб закрыли. Под звон колоколов, тело вынесли из собора и предали земле в усыпальнице московских князей. Я стоял у могилы, бросая горсть земли на крышку, и думал… думал о том, что я натворил. Была даже мысль, что мне больше не следует никого лечить. Что я своими руками… каким-то мистическим образом свёл вместе Марию и Глеба. Но это казалось неправдоподобно. Получалось, что у каждого человека есть своя судьба, и я, влезая… меняю судьбу… меняю историю. Но не много ли это для простого человека, к которым я себя относил? Я не ангел и уж тем более не Бог, чтобы такое сотворить.

Возможно, высшие силы, которые меня отправили сюда, именно этого и хотели? У меня нет и вряд ли будет ответ на этот вопрос.

Сейчас я видел только одни проблемы, и я не знал, как всё исправлять. Но кто знает, возможно даже эта ситуация, повлекшая смерть Ивана