Маленькая хозяйка замёрзших фьордов - Оксана Руф

не смотреть. Не хотела мешать его скорби. Когда время подошло, Габриэль встал и щёлкнул пальцами. Перед моим лицом вспыхнул свет, в центре которого материализовался белый с переливами шарик. Он был похож на чистый прессованный перламутр, но на деле же, в сердцевине этого шарика хранилась часть души капитана Доуля. Часть его жизни и памяти, которой не коснулись проклятье и столетнее выживание.

Я кивнула.

Габ качнулся, будто борясь с собственным решением, и сделал шаг назад. А потом развернулся и ушёл. Я не видела — далеко ли, но так было даже лучше.

Кулда аккуратно взял хранилище души, с благоговением смотря на переливы камня. Наверняка, ему тоже хотелось иметь такой, чтобы в случае чего ни о чём не жалеть. Но… среди орков, тем более равнинных, никогда не рождались маги. Кочевники всегда отличались от прочего орочьего племени. Наверное, будь среди них хотя бы один, то Кулда бы не потерял навсегда всю семью.

Ну ладно. Чем предаваться унынию, лучше сделать для маркиза и его друга всё, что возможно.

Я выдернула руку из груди великана и стряхнув с неё плесень с ошмётками костей, начала петь. Призыв Артуса всегда был тем последним шансом, что я использовала ради спасения. Непомерно высокая плата отталкивала и мою мать. Хотя, Артус никогда и не обращал на неё свой божественный лик, считая лишь пешкой храма.

Пламя жизни разгоралось медленно.

Я стиснула зубы и продолжила призыв, одновременно черпая в себе спасительную эфирную жижу.

Кх. Тело прострелила боль. Изо рта хлынула кровь, но я упрямо выговаривала слово за словом, превращая текст в песню, которую сочиняла на ходу.

Жадность.

Алчность.

Желание иметь то, что тебе не принадлежит.

Разрушение того, что мешает ради крохотной цели.

В этом был смысл существования бога.

Ты долго.

Голос в голове едва не лишил меня сознания. Артус давил своим существом просто ради забавы, прекрасно зная, что любое касание чистой божественности чревато даже для меня. Нет. Наоборот. Сейчас он испытывал порог моей выносливости.

— Приветствую Артуса, бога знаний и врачебного искусства, — выдавила я, едва стоя на ногах.

Всё правильно. Алчный и жадный до чужой боли Артус на заре своего существование был тем, кто дарил людям знания и помощь. Но за тысячелетия, что сменялись одно за другим, истинная цель его жизни была позабыта и разрушена до основания. Вместо знаний он дарил забытье, а вместо помощи — мучение.

Дитя. Ты почти умерла.

Да. Из носа хлынула кровь, в висках натянулись вены, которые готовы были лопнуть в любой момент, но я не сдавалась.

— Я принесла вам радость, мой господин?

… Да. Это было… необычно. Магическая плесень… Возможно ли использовать подобное существо на равнинах богов?

— Боюсь, что… нет. Её путь начался среди смертных, здесь и должен закончиться, мой господин.

И то верно. Что ж, ты смогла скрасить несколько минут моей жизни. Чего ты хочешь?

Вот оно.

— Я прошу вас заблокировать магию смерти в моём теле.

Невозможно. Владыка ясно дал понять, что ценит своё дитя. Мне бы не хотелось тратить время на споры.

— Тогда… Могли бы вы одарить меня знанием, мой господин?

Артус замолчал. А моё время, меж тем, исчезало с невероятной скоростью. Святые священны для людей, но для богов мы всего лишь забавные игрушки, которые часто ломаются. Поэтому срок жизни каждого Святого был обратно пропорционален заинтересованности в нём богов. Чем чаще боги играли со своей игрушкой, тем быстрее умирал их апостол. Мне же… досталось благословение многих. Так что я старалась дорожить каждой отпущенной мне секундой.

Я согласен, дитя. Но у меня есть условие.

— С-слушаю.

В этом замке хранится дитя моего брата. Найди его и приведи на равнины.

Дитя? Ещё один апостол? Но как? Нет, когда?

— М-мой г-господин… — я упала на колени и накренилась набок, понимая, что исчерпала всё. — Д-дитя… Это человек?

Нет.

— Х-хор… хррр.

Меня вывернуло кровью и какими-то ошмётками.

Тело сломалось.

Опять.

— СОЛЯ!!!

— Я… согласна.

За миг до того, как остановилось сердце, я впитала ЗНАНИЕ. Создание чистого сосуда для человеческой души — то, чем могут обладать только боги, но за возможность вернуть какое-то дитя, Артус поступился правилами и раскрыл мне запрет.

Глава 28

Я плохо понимала, что происходило дальше, так как руки действовали отдельно от разума, как будто я уже сотни раз выполняла это.

Создавала сосуды.

Тело Доуля приподнялось над полом, послышался треск суставов. Великан крошился, превращаясь в труху, вместе с которой в воздух поднимались тучи спор. Если ничего не сделать, то весь замок будет заражён ещё до обеда.

— АААА!!! — утробно закричала Чиваса, прижимая руки к лицу. — ДОЛЬ!!!

Сквозь забытье я покосилась на Габа и заметив на его лице такое же выражение ужаса и отвращения, поняла, что ничего-то не выйдет. Не стать мне любимой женой великого алхимика.

Ха. Ну и ладно. Зато у меня есть свой дом. Когда я вышвырну хиёлт и сниму проклятье, мы сможем поделить территорию. Конечно же, большую часть я заберу себе. Этого хватит, чтобы чувствовать себя в безопасности. Даже святой отец и понтифик не смогут так просто сюда попасть и тем более угрожать мне.

Мой дом — это место, где никто и никогда не причинит мне боль.

Фух. Медлить нельзя.

Остатки Доуля гнили и исчезали на глазах. Создать новый сосуд без прежней формы было бы очень непросто, но мне повезло. Ведь я узнала его прежде, чем это случилось.

Человек был создан по образу и подобию бога.

Доктриной нашего храма утверждается, что каждый человек на земле имеет единый божественный прообраз, лицо так называемого ПРАбога — единого и неделимого существа. Потому и возгордились люди, решив, что слеплены из одного теста с жителями небесных равнин.

Но я-то знаю, что это не так. Сколь много богов на равнинах, столь много же и прообразов на земле. Доуль, как и тысячи его предков, был создан по образу и подобию Великого Хала — бога выносливости и мастерства.

Хал не очень умён для бога, но зато ему подчиняется любое оружие. А о его выносливости ходят легенды даже среди этих бездельников.

Пока я медленно собирала крохи жизненной энергии и запускала своё тело, мои мальчишки разволновались. Особенно Дрыг. Испуганно щёлкая челюстью, он пытался мне что-то сказать, постоянно дёргая за волосы.

— Всё… в порядке, — шепнула я одними губами. — Я не умру, маленький.

Но вместо того, чтобы успокоиться, Дрыг запрыгнул на голову маркиза и начал царапать ему лоб, пытаясь