Маленькая хозяйка замёрзших фьордов - Оксана Руф

мгновение, что Мая тогда в трущобах не стала меня выдавать. И я, как обычно, спряталась на пару месяцев, а потом снова продолжила жить как раньше. Получается, я бы никогда не встретила его?

По телу прокатилась волна жара, после которого появилась тошнота. Одного предположения хватило, чтобы я стала задыхаться от страха.

Если… Если бы не чёртова императрица и храм, пославший за мной паладинов, я бы никогда не узнала, что на свете существует такой человек, как маркиз Габриэль дю Эсфиль. Верный семье и друзьям, несущий бремя вечной жизни под проклятьем. Добрый и ласковый мужчина, готовый отдать последнее ради друзей.

Я бы жила как раньше. День за днём и месяц за месяцем. А потом, через год, их бы всех не стало, а я… а я бы продолжила существовать. Одна.

К горлу подступил горячий ком. Я с трудом избавилась от удушающего страха и стёрла накатившие слёзы.

— Соля? — Габ едва не подпрыгнул и склонился надо мной, аккуратно вытирая влажные щёки. — Что случилось? Ты… Тебе всё-таки не понравилось, да? Было больно? Давай я сделаю массаж или лекарство?

— Нет.

— Тогда ванну? Горячую ванну?

— Да нет же, — выдавила я, борясь с истерикой. — Ничего не надо.

Габ взъерошил волосы и нахмурился. А потом отодвинулся на край постели, сел и сгорбился.

— Всё-таки не надо было. — Он поднял голову и в свете магического пламени я увидела блеск в его глазах. — Я… Будет лучше, если я уйду. Прости, Соля.

Осознав, что прямо сейчас он исчезнет, я вскочила и вцепилась в его руку.

— Да нет же! Мне! Мне было хорошо! — Он обернулся. — Я просто… просто представила, что было бы, не реши я заключить сделку с императрицей. — Мой взгляд снова затуманили слёзы и губы искривились от сдерживаемых рыданий. — Мне стало страшно.

На его лице проступило облегчение. Габриэль подтянул меня к себе и сгрёб в охапку.

— Всего-то? Хотя знаешь. — Он вдруг замолк и содрогнулся всем телом. — Это и правда страшно. Поэтому давай больше не думать об этом, ладно? — Габ обхватил моё лицо ладонями и приподнял его, легко касаясь губами щёк, глаз и лба. — Не думай о том, что было бы, ведь это уже случилось. А значит наша встреча состоялась и даже боги не смогут ничего с этим поделать. Ведь прошлое неизменно.

— Неизменно, — эхом отозвалась я, слушая как бьётся его сердце.

— Верно. — Габ погладил меня по волосам и поцеловал в макушку. — То, что мы вместе, это уже неизменно. Поэтому не волнуйся.

— Но проклятье, — со стоном напомнила я. — Оно всё еще есть. И эти твари в стенах тоже.

— Ага. Но мы найдём выход. Я обещаю.

— Вы сто лет пытались его найти.

— Верно. И это значит, что мы успели отбраковать почти все варианты. Всё, что осталось, имеет шанс на успех. Как думаешь?

— Я думаю, что тебе надо жениться, — парировала я.

Вероятно, мои слова прозвучали грубее, чем следовало, но то, что я ощутила лёгким уколом в теле, совсем скоро станет настоящей проблемой, от которой так просто не избавиться.

Моё настроение передалось и маркизу. Габ отодвинул меня и нахмурился, пытаясь по моему лицу прочесть ответ.

— О чём ты? — глухо спросил он.

— Что, даже не попытаешься поверить, что это обычное предложение от влюблённой в тебя женщины? — попыталась состроить я.

Но шутка так и осталась шуткой лишь в моём воображении. Я вздохнула и поползла на противоположную сторону кровати, где валялась одежда.

— Соль?

— Сюда едут паладины, — не глядя на него пояснила я. — Вместе со святым отцом. Меня нашли, Габ.

Когда я спасала Доуля, то уже знала на что шла. Но рассчитывала на чуть большую отсрочку, чем каких-то жалких три дня. Видимо, святой отец бросил все имеющиеся у него ресурсы на мою поимку. И то, что он смог отследить меня на территории маркизата лишь подтвердило догадки о том, что императрица с самого начала не собиралась держать слово. Видимо, и с моими документами на землю и правом на титул тоже не всё в порядке.

— Ты ведь знал? — Я обернулась, печально улыбаясь. — Ты с самого начала знал, что этот документ не имеет никакой реальной силы и меня обманули, да?

— Да.

Лицо Габриэля ожесточилось, но не настолько, чтобы испугать. Он смотрел на меня взглядом уверенного в себе человека, которого не волновала поимка на обмане. Просто потому что сам обман с его стороны был ничтожным, не играющим никакой роли. На такое и обидеться не просто. Поэтому я просто кивнула.

В конце концов, у каждого из нас свои обстоятельства и своё понимание важности этого клочка земли.

— А остальные?

— Они простые люди, никто из них в этом не разбирается. К тому же, большая из них часть — это жители других стран, волею судьбы оставшиеся в империи.

— Почему не сказал им? Они ведь твоя семья.

Маркиз склонил голову набок, будто решая, говорить или нет. В конце концов, он устало выдохнул и ответил:

— Я делал это не ради выгоды. Просто решил, что раз уж на тебя не действует проклятье, а мы все всё равно умрём, то лучше оставить эти земли тебе, чем отдать империи. Даже если они промёрзнут насквозь, то здесь ты сможешь обрести хотя бы подобие дома. Да и не хотелось оставлять маркизат тем глупцам.

Ну вот. Что-то такое я и предполагала. Хотя от моей правоты легче не стало. Его смирение со смертью, после бесчисленных попыток всё исправить, отзывалось грустью в душе и тяжёлым камнем на сердце.

Каким же сильным он был все эти годы и как же страшно и тяжело далось ему осознание неизбежного конца.

И всё-таки.

Я поднялась и подошла к камину, чтобы унять дрожь. Зов святого отца ворочался во мне гадкой змеёй, и даже восстановленные, после оживления Доуля, крохи магии не могли справиться с ним. Поэтому я мёрзла.

— Знаешь… — Я прикусила губу, раздумывая над следующим признанием.

— Что?

— Да нет. Ничего.

Я молча усмехнулась, понимая, что времени не осталось. Святой Капел не позволит сбежать. Раз уж он решился на поход в проклятые земли, то значит, его время уже на подходе и требуется очередное заклинание жизни. А я… его уже использовала.

Из-за того, что сила в моём теле нестабильна и прочно завязана на сосуществовании жизни и смерти, то и период восстановления затягивается. Маме хватало нескольких дней, а мне вот… потребуется год.

Только святой Капел не в курсе. Что он будет делать, когда узнает, что я не только совершила святотатство,