Новая Эпоха - Илья Городчиков

Я зачитал письмо императора. Тишина стала такой густой, что слышно было, как потрескивают свечи в канделябрах.

— Ну, — сказал я, откладывая письмо. — Что думаете?

Первым поднялся Рогов.

— Если англичане устроят блокаду, нам придётся рассчитывать только на себя. Продовольствия у нас на полгода, если ввести жёсткие нормы. Пороха — на три месяца постоянной стрельбы. Пули льём сами, но свинец привозной. Своих запасов — на два месяца.

— А если бить только прицельно? — спросил Луков.

— Тогда хватит на дольше. Но если начнётся осада, они будут бомбить город. Придётся отвечать.

Обручев подал голос.

— С углём проблема. Мы нашли пласт в предгорьях, но добыча только началась. Пока возим с приисков, но это медленно. Если перекроют поставки, пароходы встанут.

— А железная дорога? — спросил я.

— Ещё три недели — и будет готова. Но паровоз мы только собираем. Если дать людей, можно ускорить. Через месяц поезд пойдёт.

— Давай людей. Сними с других строек. Нам нужна эта дорога.

Обручев кивнул и сел.

Токеах поднял голову.

— Мои люди будут патрулировать побережье. Если увидят английские корабли, предупредят. Но им нужно больше ружей. И порох.

— Ружья дадим. Порох — по возможности.

Он кивнул и замолчал.

Ван Линь, до сих пор молчавший, поднял руку.

— Господин Правитель, а что с торговлей? Если будет блокада, наши товары не смогут выходить. Это большие потери.

— Потери меньше, чем война, — ответил я. — Но я понимаю. Ван Линь, у вас есть связи в Китае? Можете договориться о прямых поставках?

— Могу. Но нужно время. И золото.

— Золото есть. Пишите письма. Отправим с первым же кораблём, пока ещё можно.

Китаец поклонился.

Дон Мигель спросил:

— А что с мексиканцами? Если англичане нападут, они могут воспользоваться ситуацией.

— Виссенто, что думаешь?

Мексиканец, сидевший в углу, поднялся.

— В Мехико сейчас свои проблемы. Санта-Анна занят подавлением мятежей на юге. Война с нами ему не нужна. Но если он узнает, что мы отрезаны от России, может передумать.

— Значит, надо сделать так, чтобы он не передумал. — Я подошёл к карте. — Новороссийск — наш форпост на юге. Укрепить его, увеличить гарнизон. Если мексиканцы увидят, что мы сильны, они не сунутся.

— Я займусь, — кивнул Виссенто.

Совет продолжался до полуночи. Мы обсуждали запасы продовольствия, возможности производства, планы обороны. К утру всё было решено.

На следующее утро город зажил новой жизнью. Всюду кипела работа — в кузницах, на верфи, на складах. Люди понимали, что надвигается опасность, и каждый старался сделать всё, что мог.

Я обходил мастерские, проверял, как идёт дело. В кузнице Гаврилы кипела работа — старик гонял учеников, отливая новые детали для паровоза. Увидев меня, он вытер пот со лба и подошёл.

— Павел Олегович, всё делаем, как велели. Сталь хорошая, прочная. К осени ещё одну печь поставим, тогда в два раза больше давать сможем.

— Хорошо, Гаврила. Ты главный по металлу. Смотри, чтобы хватило на всё — на рельсы, на пушки, на ядра.

— Хватит, — уверенно сказал он. — Уголь свой берём, руду свою. Не пропадём.

Из кузницы я направился на верфь. Обручев встретил меня у эллинга, где уже стоял почти готовый корпус второго парохода.

— Этот достроим к августу, — доложил он. — А третий заложим осенью. Если угля хватит.

— Угля будет достаточно. Ты лучше скажи, что с паровозом?

— Через две недели соберём. Первый пробный рейс — в конце месяца.

— Ускорься. Мне нужна эта дорога.

Он кивнул и вернулся к работе.

В порту было неспокойно. Капитаны судов, стоявших на рейде, собирались на причале, о чём-то спорили, глядя на море. Я подошёл к ним.

— Господа, что случилось?

Старший, седой американец, которого я знал уже несколько лет, ответил:

— Мистер Рыбин, ходят слухи, что англичане перекрывают проливы. Наши суда из Бостона задерживаются. Не знаем, что делать.

— Делайте, как обычно. Торгуйте, пока можно. А если начнётся блокада… — я помолчал. — Если начнётся, вы всегда можете укрыться в нашей гавани. Место есть.

Капитаны переглянулись, закивали.

— Спасибо, мистер Рыбин.

Я вернулся в Ратушу и сел писать письма. Первое — императору. Краткий отчёт о том, что делается в колонии, какие меры принимаются. Второе — Российско-Американской компании. Третье — в Новороссийск, Виссенто. Четвёртое — в Сан-Франциско, нашим людям. Все они должны были знать, что мы готовимся к худшему.

К вечеру я так устал, что едва держался на ногах. Елена уложила меня спать, но сон не шёл. Я лежал в темноте, слушал, как дышит рядом жена, и думал о том, что нас ждёт.

Английская блокада. Это было серьёзно. В прошлой жизни я читал о таких вещах в книгах, но теперь мне предстояло пережить это самому. Если они действительно перекроют пути, мы останемся одни на краю света. Без помощи, без подкреплений, без надежды на скорое освобождение.

Но мы выживали и не в таких передрягах. У нас были стены, были пушки, были люди, умеющие держать оружие. У нас была железная дорога, пароходы, мастерские. Мы могли производить многое сами. И если надо — могли ждать. Долго.

Главное — не поддаться панике. Не дать страху парализовать волю. Люди смотрят на меня, ждут, что я поведу их вперёд. И я поведу.

Наутро я снова был на ногах. Объехал береговые батареи, проверил, как готовы пушки. Рогов доложил, что все орудия исправны, прислуга обучена, боезапас подвезён.

— Если они сунутся, — сказал он, — пожалеют.

— Не горячись, Пётр Иванович. Наша задача — не дать им сунуться. Показать, что здесь их ждёт тёплый приём.

— Покажем, — усмехнулся он.

Из батарей я поехал в Новороссийск. Дорога заняла полдня — верхом, быстрым шагом. Город на юге жил своей жизнью, но тоже чувствовалось напряжение. Виссенто встретил меня у ворот, провёл в свой дом.

— Как дела? — спросил я.

— Неспокойно. Вчера разведчики донесли, что мексиканцы активизировались на границе. Патрулируют чаще.

— Это плохо?

— Пока нет. Но если англичане начнут блокаду, они могут попытаться ударить. Пока мы отрезаны от России.

— Значит, надо укрепиться. Я пришлю людей. И пушки.

— Спасибо, Павел. — Он помолчал. — Ты думаешь, война будет?

— Не знаю. Но готовиться надо.

Я осмотрел укрепления. Стены были ещё не