Новая Эпоха - Илья Городчиков

Ровно в полночь со стороны порта донёсся плеск вёсел. Я напрягся, всматриваясь в темноту. Через несколько минут у старого причала показалась тёмная тень — шлюпка, идущая без огней. Она мягко ткнулась в сваи, и на берег выскочили трое.

Первым шёл Браун — его широкая шляпа выделялась даже в темноте. За ним — двое, в штатском, но с выправкой военных. Они быстро прошли к складу, оглядываясь по сторонам. У входа их встретил ещё один человек — судя по одежде, тоже из приезжих.

Четверо. Четыре шпиона в нашем городе.

Я поднял руку, подавая сигнал. Финн на крыше махнул факелом — короткая вспышка, едва заметная. Встреча началась.

Они вошли в склад. Я ждал. Сердце колотилось где-то в горле. Если сейчас кто-то из них выглянет, если заметит засаду…

Прошло десять минут. Потом ещё пять. Я уже начал думать, что всё идёт не по плану, когда из склада донёсся приглушённый голос. Английская речь, быстрая, отрывистая. Слов я не разобрал, но тон был напряжённый.

Рогов, получив мой кивок, махнул рукой. Солдаты бесшумно снялись с места, окружая склад. Луков со своей группой перекрыл пути к отступлению. Финн на крыше натянул лук, целясь в дверь.

Я спустился со стены и направился к складу. Пистоль в руке был взведён и готов. За спиной — двое казаков с саблями наголо.

У двери я остановился. Внутри было тихо. Слишком тихо.

Казак рванул дверь, и мы ворвались внутрь.

В полумраке склада мелькнули тени. Браун и трое его сообщников стояли у стола, на котором были разложены карты и бумаги. Увидев нас, они замерли. Один из англичан потянулся к поясу, но Рогов, оказавшийся ближе всех, сбил его с ног ударом приклада.

Дальше всё было делом нескольких секунд. Солдаты быстро и умело обезоружили задержанных. У каждого нашли по пистолю, у двоих — ножи. У Брауна в кармане был блокнот, исписанный мелким почерком, и карта наших укреплений с подробными пометками. У одного из англичан — список, в котором значились имена и адреса в городе.

Финн, вошедший следом, быстро осмотрел бумаги. Десять имён. Десять человек, которые работали на англичан. Кто-то из них жил в городе с самого основания. Кто-то приехал недавно. Но все они были нашими соседями, с кем мы делили хлеб, с кем строили этот город.

Солдаты увели пленников. Я остался в складе с Роговым и Финном, перебирая бумаги. Десять имён. Десять предателей.

Не всех нужно было брать как шпионов — некоторые могли быть просто знакомыми. Но проверять следовало всех, и тихо, чтобы они не узнали, что их вычислили, и не уничтожили улики.

На рассвете я вернулся в Ратушу. Елена, проснувшись, нашла меня в кабинете, где я сидел над бумагами, пытаясь разобрать почерк английского офицера. Она поставила на стол чашку с чаем и тарелку с хлебом, молча вышла.

Допрос начался в восемь утра. Первым привели Брауна. Он выглядел усталым, но держался с достоинством. На вопросы о зарисовках батарей и ночных встречах отвечал уклончиво, ссылаясь на профессиональный интерес и свои права как американского гражданина. Я не давил, только перечислял улики — одну за другой. Когда я упомянул о возможной смертной казни за шпионаж в военное время, он побледнел, но смолчал.

Только когда я предложил сделку — полное признание в обмен на сохранение жизни, — он сломался. Попросил письменных гарантий, но я ответил, что решение будет за Советом, а его сотрудничество может смягчить приговор. Он согласился говорить, но не здесь и не при всех.

Следующим привели английского офицера. Лейтенант Томас Харрис держался иначе — прямо, с вызовом. Назвал своё имя и звание, а на все остальные вопросы отвечал молчанием. Сколько ни пытались, слова от него не добились. Такие ломаются только под угрозой смерти. Или не ломаются вообще.

Остальных двоих допрашивали отдельно. Один из них, матрос с брига, заговорил быстро, едва увидел список имён, найденный у офицера. Он назвал ещё троих на корабле, которые знали о плане. План был прост и жесток: поджечь верфь и пороховые склады одновременно, в ночь, когда город спит. Удар должны были нанести две группы — одна с суши, одна с моря. Шлюпки с брига подходят к пирсам, высаживают диверсантов. Те, кто уже в городе, отвлекают охрану. Срок — через три дня, ждали только зелёной ракеты с корабля.

Двадцать три человека на бриге, считая тех, кого уже взяли. Двадцать три диверсанта, готовых уничтожить всё, что мы строили годами.

Я отпустил матроса и сел писать приказы. Рогову — подготовить людей для захвата брига. Лукову — усилить охрану складов и верфи. Финну — составить список всех, кто значился в бумагах шпионов, и взять их под наблюдение.

К полудню я созвал экстренный Совет. Все были в сборе — Луков, Рогов, Обручев, Марков, отец Пётр, Токеах, Ван Линь, дон Мигель, Виссенто, приехавший из Новороссийска. Я выложил на стол список десяти имён, и лица собравшихся вытянулись, когда они узнавали тех, кого считали своими.

Ночь прошла без сна. Я сидел в кабинете, перебирая бумаги, проверяя списки, отдавая приказы. Финн докладывал каждый час — наблюдение продолжается, шпионы на месте, бриг не двигается.

В полночь началась операция по захвату агентурной сети. Рогов со своими людьми бесшумно вошёл в дома тех, кто значился в списке. Сопротивления почти не было — никто не ожидал, что их раскрыли. Только один, бывший офицер, попытался выстрелить, но его обезоружили до того, как он успел нажать на спуск.

К утру все десять были в каталажке.

Я вышел на крыльцо Ратуши, когда солнце только поднималось над холмами. В порту было тихо, только чайки кричали да изредка доносились голоса матросов. Бриг «Бермуда» стоял на том же месте, что и вчера.

Рогов отдал приказ. С берега отчалили две шлюпки с солдатами. «Пионер» медленно двинулся к выходу из бухты, перекрывая возможный путь отхода. На батареях расчёты замерли у пушек.

Шлюпки подошли к бригу. Солдаты молча поднялись на палубу. На бриге началась суета — я видел в подзорную трубу, как матросы хватаются за оружие, как офицер пытается построить команду. Но было поздно. Через несколько минут всё кончилось. Ни одного выстрела. Англичане не решились стрелять, увидев, что окружены.

Капитан, пожилой моряк с седой бородой, спустился на берег