Новая Эпоха - Илья Городчиков

Солдаты увели пленных. Я стоял на пирсе и смотрел, как их уводят в город. Двадцать три человека. Плюс четверо, взятых в складе. Плюс десять из агентурной сети. Тридцать семь шпионов и диверсантов, которые должны были уничтожить наш город.

Луков подошёл, встал рядом. Тридцать семь — это много. Но это только начало. Англичане не успокоятся. Они будут присылать новых. Бриг останется в порту как трофей.

Суд назначили на следующий день. Площадь перед Ратушей была заполнена — пришли почти все. Русские, индейцы, китайцы, мексиканцы, татары, мормоны. Все, кто жил в городе, кто строил его, кто защищал.

Я поднялся на крыльцо. Рядом стояли Луков, Рогов, Обручев, отец Пётр, Токеах, Ван Линь. За моей спиной — солдаты с ружьями.

Я говорил недолго. О том, что три дня назад мы взяли шпионов, готовивших диверсию. О том, что они собирались поджечь верфь и пороховые склады, уничтожить то, что мы строили годами. О том, что среди них были те, кого мы знали, с кем торговали, с кем молились в одной церкви.

Солдаты вывели пленных. Тридцать семь человек, стоящих на площади под прицелами ружей.

Суд был коротким. Слишком много улик, слишком много свидетелей. Капитана брига и лейтенанта Харриса приговорили к смертной казни через повешение. Брауна, за сотрудничество со следствием, — к пожизненной ссылке в Сибирь. Остальных — к каторжным работам на приисках.

Приговор привели в исполнение тут же, на площади. Капитан и лейтенант умерли молча. Толпа смотрела, не отводя глаз. Я хотел, чтобы все видели — мы не шутим. И те, кто придёт с войной, получат войну.

После казни я вернулся в Ратушу. Елена ждала меня в кабинете, бледная, но спокойная. Она не задавала вопросов — только поставила передо мной свежий чай и молча вышла.

Я подошёл к окну. В порту бриг «Бермуда» стоял у причала, на нём уже работали наши матросы, переоборудуя его для нужд колонии. На батареях караульные проверяли пушки. На верфи стучали молоты — Обручев гнал строительство второго парохода.

Город жил. Город работал. Город готовился к новой битве.

Я взял со стола список, который мы нашли у шпионов. Десять имён. Десять предателей, которые жили среди нас. Я знал, что это не последние. Англичане пришлют новых, найдут других. Но мы тоже будем готовы.

Я положил список в ящик стола и вышел из кабинета. На площади уже расходились люди. Кто-то плакал, кто-то молился, кто-то просто молчал. Но в глазах у всех было одно — решимость.

Мы выстоим. Мы выживем. Мы победим.

Глава 18

Июльская ночь опустилась на город тяжёлым, душным пологом. Воздух был наполнен той особенной тишиной, какая бывает перед грозой, когда даже ветер замирает, не смея нарушить напряжённого ожидания. Я сидел в кабинете, перебирая донесения Финна, и чувствовал, как где-то под ложечкой нарастает глухая, тянущая тревога. С того дня, как мы взяли шпионов и казнили их главарей, прошло три недели. Три недели относительного спокойствия, которое я не смел назвать миром.

Луков вошёл без стука, бесшумно ступая по половицам. За последние дни он словно прирос к порогу моего кабинета, появляясь каждый час с новыми докладами. На его лице застыло выражение, которое я научился читать без слов, — что-то случилось.

— Патрули на верфи сменились час назад, — сказал он, присаживаясь на стул у двери. — Всё тихо. Рогов лично проверил посты.

— Слишком тихо, — ответил я, не отрывая взгляда от карты, разложенной на столе. — Англичане не оставят попыток. Они потеряли агентуру, но не успокоятся.

— Токеах усилил дозоры в порту. Его люди каждую ночь прочёсывают причалы. Если кто сунется — не уйдёт.

Я кивнул, но тревога не отпускала. В памяти всплывали уроки прошлой жизни, вычитанные где-то в книгах о партизанских войнах и диверсиях. Противник, потерявший разведчиков, не отступает — он меняет тактику. И следующая попытка будет более продуманной, более жестокой.

— Проверь ещё раз склады с порохом. И пусть Гаврила перенесёт часть бочек в подземный погреб за городом. Распределим запасы.

Луков поднялся, собираясь уходить, но в дверях замер, прислушиваясь. Я тоже услышал это — далёкий, едва различимый звук, похожий на всплеск воды. Через секунду звук повторился, уже ближе. Потом ещё. И ещё.

Мы переглянулись. В одно мгновение я сорвался с места, выхватывая из ящика стола пистоль, и бросился к выходу. Луков бежал следом, на ходу выкрикивая что-то в темноту. За нашими спинами хлопали двери, где-то внизу завозилась проснувшаяся Елена, но я не оборачивался — ноги сами несли меня к порту.

Ночь вдруг взорвалась криками.

Я выскочил на улицу и сразу увидел: над верфью, над самым сердцем нашего города, поднималось багровое зарево. Оно росло на глазах, разгораясь, словно кто-то раздувал гигантские мехи. Чёрный дым, почти неразличимый в темноте, клубился над крышами, но отсветы пламени уже плясали на стенах домов, выхватывая из тьмы мечущиеся фигуры людей.

— Пожар! — заорал кто-то в ночи. — На верфи пожар!

Я бежал, не чувствуя под собой ног. Сердце колотилось где-то в горле, в ушах шумела кровь, но мысли работали с холодной, пугающей ясностью. Верфь. Главная цель, которую я приказал охранять в первую очередь. Верфь, где стоял недостроенный второй пароход, где хранились запасы леса для зимних построек, где сушились паруса и вились канаты. Если огонь перекинется на склады с порохом…

Я добежал до порта за три минуты. Картина, открывшаяся передо мной, заставила замереть. Огонь бушевал вовсю. Горел эллинг — главное сооружение верфи, где ещё два дня назад плотники обшивали корпус нового парохода. Пламя рвалось сквозь крышу, лизало стены, и над всем этим стоял гул, похожий на рёв раненого зверя. Рядом с эллингом полыхали штабеля леса, сложенные для просушки. Сухие, пропитанные смолой доски горели как порох, разбрасывая вокруг снопы искр.

Люди метались между горящими строениями. Я видел, как двое рабочих тащат к воде тяжёлую бочку, как кто-то пытается сбить пламя с крыши соседнего склада мокрыми тряпками. Крики, треск горящего дерева, плеск воды — всё смешалось в один сплошной гул.

— Рогов! — заорал я, пробиваясь к верфи. — Рогов, где ты?

Полковник вынырнул из дыма, лицо его было закопчено, форма прожжена в нескольких местах. Он держал в руках