Время бить первым - Дмитрий Валерьевич Иванов

советского. Это ключ к удержанию Восточной Европы в союзе. Не один центр в Москве, а система региональных командований: европейское, южное, средиземноморское и дальневосточное…

— А зачем нам дальневосточное? Кто там будет? — затупил Гриша, тем самым показав, что совсем не в теме моих предложений.

Зря Оксанка настояла пока не вмешивать в нашу работу руководителя сектора — выглядит Шумин сейчас бледновато: подчинённые, типа, сами чего-то там шурудят, а он ни сном ни духом.

Ну да ладно… не расстреляют же его за это.

— Новые члены: например, Вьетнам, Монголия, Куба, Сирия… — поясняю я.

— По Кубе — доктрина Монро, — напомнил Фалин.

— Потому и не лезем напролом, — киваю я. — Делаем три уровня участия. Полные члены — Европа и СССР. Ассоциированные — военное сотрудничество без жёстких обязательств. Наблюдатели — только политический диалог. Это расширит геополитический охват без прямой провокации НАТО. В качестве наблюдателя можно, например, Индию подтянуть.

Я сделал паузу и добавил:

— Но и это не главное. Мы слишком зациклились на НАТО, а они — на нас. Получается драка двух упрямых баранов на мосту: оба лбом вперёд, а воды под ногами всё больше. Я что предлагаю? Уйти от формулы «коллективная оборона против НАТО» к другой: общеевропейская система безопасности без блокового противостояния.

— Это как в «Двенадцати стульях», когда Остап Бендер собирал деньги на помощь детям… Или я чего-то не понимаю? Лозунг у нас фиктивный или всё всерьёз? — усомнился Болдин.

— Конечно, всерьёз, — поморщился более подкованный глава международного отдела. — И вообще, если всё правильно подать, то удар по НАТО выйдет очень даже чувствительный. Я про наше расширение и про европейскую безопасность. Вот только… не нарушит ли это планы Михаила Сергеевича?..

Оксанка таки умотала домой без меня. Работа работой, но не отменять же из-за неё маленькие радости личной жизни в виде секса? А его у женщины за сорок и так не слишком много.

Мы же вчетвером остались обсуждать уже не сами пункты — их мы с Ксюхой расписали как надо, — а то, как это подать, чтобы и Горбачёв, и остальные главы стран ОВД согласились.

— Но договариваться о нерасширении НАТО надо сейчас… — предупреждаю я.

— Толя, ты уже третий раз об этом талдычишь. Какое ещё расширение? Кого они туда могут принять? Европа и так почти вся либо у них, либо у нас. Нейтралы вроде финнов и австрийцев де-факто тоже под контролем НАТО, а Югославия — под нашим, — осадил меня Фалин.

И вот как мне им доказать, что расширение НАТО обязательно будет — и именно за счёт ОВД, а не нейтралов? Не скажешь же: «Задницей чую»…

Итого меня, конечно, местами почеркали, но чисто по верхам. Главное уцелело. Так что основные положения уже можно выносить на суд Горбачёва и наших пока ещё союзников.

Суть нового союза вырисовывалась такая: переход от советского единовластия к коллегиальному управлению, расширение через ассоциированное членство — с прицелом на Азию и Африку, превращение блока из чисто военного в политико-военную систему безопасности, дипломатическая линия на нерасширение НАТО — этим вопросом я всех, кажется, уже до икоты довёл, — и, наконец, встраивание в общеевропейские структуры безопасности.

На мой взгляд, это была единственная модель, способная одновременно удержать союзников, не дразнить НАТО лишний раз и сохранить геополитическое влияние СССР без прежнего жёсткого военного контроля.

А ведь уже темень. Судя по моим швейцарским, пошёл девятый час. Угрюмая пожилая уборщица уже раза три заглядывала к нам в кабинет, но выгонять такую публику, понятное дело, не решалась.

— Ладно, в понедельник закончим, — хлопнул по столу Фалин. — А то Вера Ильинична так гремит вёдрами, что ещё немного — и нам их на головы наденет…

Все рассмеялись, а я тут же выдал анекдот в тему:

— Два опера звонят с докладом в убойный отдел.

— Что у вас?

— Покушение на убийство. Мужчина, тридцать восемь лет. Жена ударила его сковородкой шесть раз за то, что он наступил на мокрый, только что вымытый пол. «Скорая» увезла его в больницу.

— Жену задержали?

— Нет. Пол ещё мокрый…

Хохот разнёсся по пустынным коридорам здания ЦК на Старой площади.

Выключаю компьютер и иду к выходу вслед за всеми, но в дверях почему-то… пробка.

— Бля… пол-то мокрый, — растерянно пробормотал Гриша Шумин, выглядывая в коридор и с подозрением разглядывая действительно влажный линолеум.

После короткой заминки мы всё-таки выбрались из кабинета — осторожно, гуськом, как сапёры на минном поле.

— А что, товарищи, может, по пятьдесят? Толя, ты как — с нами или режим? — неожиданно предложил Болдин, с которым у меня после того совещания больше ни разу пересечений не было.

— А чего нет? Заодно и у вас в кабинете побываю… Или вы ресторан имеете в виду? — уточнил я.

— Да какой ресторан? — отмахнулся Болдин. — Время уже позднее… Засиделись мы.

Кабинет у Болдина побольше, чем у Фалина, — видимо, сказывается статус общего отдела. Он ведь, считай, всем аппаратом ЦК рулит.

Что любопытно, секретарь у Болдина — молодой парень, и он до сих пор на месте. Раз шеф ещё в кабинете, значит, и ему домой не светит. Так что столик нам организовали быстро…

Валерий Ильич — так к нему обращаемся и я, и Гриша. Всё-таки член ЦК КПСС. Да, таких там почти полтыщи человек, но это всё равно многое значит.

Разглядывая фотографии на стене — Болдин с женой, Болдин с дочкой, Болдин где-то в Крыму на фоне моря, — я вдруг вспомнил одну важную подробность.

Это же он потом полетит в Крым, к Горбачёву. Один из