Время бить первым - Дмитрий Валерьевич Иванов

Румынский лидер, указав на меня, буркнул своей делегации что-то вроде: «Этот заяц — мой друг», — и заторопился вслед за Горби.

После его ухода мне на уши тут же присел другой сосед по столу — Младенов.

— Анатолий, я видел ваш бой с моим однофамильцем. Жаль, самому не удалось посмотреть его вживую… Обратил внимание, что у вас, похоже, нежные отношения с представительницей норвежской королевской семьи: когда снимали матч и всё, что происходило после, вы несколько раз попали с ней в кадр, — сказал он, собирая бумаги и передавая их помощнику.

— Есть такое, — прищурился я, пытаясь угадать дальнейшую тему разговора.

Не угадал.

— Я почему интересуюсь… Летом мы подписали с Норвегией конвенцию об избежании двойного налогообложения — хотим расширить торговлю. Но норвежская сторона до сих пор её не ратифицировала.

— Там ведь были выборы в парламент, и я знаю, что в Стортинг прошли новые партии, — предположил я.

— Такие документы подписывает министр финансов — и с нашей стороны, и с норвежской. А он у них не поменялся. Но дело не в этом… точнее, не только в этом. Я знаю, что одобрение короля — а именно он утверждает все договоры, пусть и формально, — пока не получено…

В этой стране действительно всё непросто. Но в своё время Марта объяснила мне их внутреннюю политическую кухню, и, кажется, я понял, как там всё устроено.

— МИД и Минфин согласуют текст конвенции, правительство принимает решение о подписании, а затем документ проходит через «Короля в Совете», и король формально его утверждает. То есть подпись монарха — часть государственной процедуры, а не личное политическое решение. Загвоздка точно не в нём… Может, в новой оппозиции? — размышляю я.

— Король по какой-то причине её ещё не санкционировал, — вздохнул Младенов. — Ты бы не мог узнать… по своим каналам? Наш МИД мы сейчас полностью меняем после недавних событий… Я ведь сам долго был министром иностранных дел, и этот договор… эту конвенцию с капстраной согласовывал. Для Болгарии это первый такой документ, а нам сейчас очень нужны позитивные новости.

Ясно, почему он так переживает. Младенова с МИДа сняли всего пару-тройку недель назад. Но, похоже, для него это даже к лучшему.

— Попробую. Надо будет Марте позвонить…

— Заедем тогда в наше посольство. Или у тебя ещё дела с Чаушеску? Кстати, откуда ты вообще с ним знаком?

— Ай, пустяк… Помог как-то для Раисы Максимовны организовать шубу из баргузинского соболя — специально в Сибири заказывал, из местного меха. Я ведь некоторое время в Красноярске работал, кое-какие связи остались. А она потом и для Елены Чаушеску такую же попросила. На эту тему и пообщались, когда я был в командировке в Румынии, — нашёл я отговорку.

Нашёл, называется, на свою голову.

— Это та самая, в которой она в Милане была? — ахнул Младенов. — Моя Галя как увидела… Анатолий, могу ли я попросить вас об одном личном одолжении?

— Шубу? — вздохнул я. — Тогда размеры нужны… И учтите: недешёвая она, очень. Хотя мех уже зимний, красивый… В принципе — да на оба вопроса: и в посольство могу заехать, и шубу организовать. Но сначала надо узнать, что хочет от меня Чаушеску.

— Тогда жду тебя в машине… И оставлю помощника, чтобы проводил, — сказал Младенов и ушёл.

Все разошлись. Я сижу, читаю листок с собственным выступлением и снова удивляюсь гладкости своей речи — прямо образец бюрократии и высокого партийного стиля…

— Анатолий! Молодец, что дождался. Идём на пару слов, — нашёл меня Чаушеску.

А как не найти, если у входа в зал с меня всё это время не спускал глаз один из румынских генералов, который был на встрече.

— Жду. Потом поеду к болгарам в посольство — пообещали дать поговорить с Англией. Там моя подруга учится.

— Я знаю, Лена рассказывала. Я вот о КНДР хотел сказать… Не так-то просто даже для меня это оказалось. Но скоро к нам приедут почти две сотни ребят из личной охраны… сам знаешь кого. Официально — на учения, на месяц. Пусть посмотрят свежим глазом, может, какие недочёты заметят. Да и вообще ситуация в экономике у нас сложная — карточки вон ввели. Но Перестройку я по-прежнему не одобряю. У вас ведь тоже карточки во многих местах.

— Вангую, что заметят. А карточки — действительно, есть такая проблема, — соглашаюсь я.

— Как? Вангую? Это связано с болгарской провидицей Вангой? — ухватился за новое слово Чаушеску.

— Да, производное от её имени. К ней сейчас многие ездят… в том числе и политики.

— Горбачёв категорически отказался помогать армией, — сетует румынский лидер. — Полчаса его уговаривал — всё без толку. Я, честно говоря, в шоке. Но ничего… в Румынии-то армия приказам подчиняется. Скажу — разгонят всех говорунов. Да и нет их у нас… Ладно, спасибо за совет и за будущую шубу. К Новому году хоть сошьют? Лена дала задание найти тебя и узнать.

— Сообщу в посольство. Врать не буду — не узнавал, как там дела, — признался я. — А насчёт «разгоним» — не советую. Был у вас, общался с людьми — многие озлоблены. Надо мирно… дать им как-то выпустить пар.

— Ваша Перестройка — это ревизионизм и угроза социализму. Румыния не пойдёт по пути СССР и сохранит жёсткий социализм, — не согласился со мной Чаушеску. Да я, собственно, и сам так думаю.

Освободившись, иду к посольскому «Мерседесу», где меня ждёт болгарский лидер. Едем недолго, и я в очередной раз радуюсь отсутствию пробок.

— Димитр, проводи к телефону господина Штыбу, — отдал распоряжение Младенов уже в посольстве.

Маленький и тщедушный Димитр мне сразу не понравился. И не своей небогатырской статью, а тем, что смотрел на меня как-то брезгливо. Как бы дал… больно!

Марта радуется мне как ребёнок и, по-моему, даже прыгает там у себя в комнате.

— Ты быстро! — смеётся она. — Я только-только успела после твоего первого звонка позвонить дедушке. Папу решила не тревожить. Оказалось, проблема в несогласованном тексте — в таком виде министр финансов просил договор не подписывать. Дед сказал, что нам это, в общем-то, не особо нужно — всё-таки