Время бить первым - Дмитрий Валерьевич Иванов

class="p1">В Бейбутовскую часть, стоявшую прямо в городе, мало того что девушки, бывало, сами приходили под забор… так их туда ещё и можно было привести. Благо неподалёку располагались общаги швейного училища.

Стою, читаю новую, 88-го года издания, фантастику неизвестного пока широкой публике красноярского автора. Я его, кстати, в будущем почти всего прочёл. А Бейбут тем временем рассказывает деду, как они втроём — он, киномеханик и почтальон — привели ночью в клуб на территории части трёх девчонок…

— А вот у меня случай был в шестьдесят втором, — едва закончилась история солдатской жизни, как Самуил начал свою — преподавательскую.

Если верить ему, то он не только аспиранток…, но и преподавательниц. И даже — как-то раз — проверяющую из райкома.

Да, были люди в то время! Нам с Казахом до таких «трудовых» подвигов далеко.

— Эту возьму. И вот эти три, — наконец сделал выбор я. — Бейбут, мы идём? Мне ещё на работу.

— Кстати, на боксёра ты не сильно похож — щупленький какой-то, — с недоверием смотрит на Бейбута книготорговец. — Вот тутошний мясник Жора — вот тот да! Ему даже предлагали за деньги боксировать… О! Хотите хохму расскажу?

И, не дожидаясь нашего согласия, начал:

— Подходят как-то к Жоре ребята и говорят: — Слушай, надо выйти против американца Тайсона. Соперник его, мол, заболел. Простоишь раунд — сто рублей дадим.

Жора соглашается. Тайсон его весь раунд лупит — мужик стоит.

— Молодец, — хвалят его. — Если ещё раунд простоишь — пятьсот дадим.

Жора снова выходит. Опять получает плюхи, но держится.

— Слушай, — говорят ему перед третьим раундом, — если и третий достоишь, не упадёшь — тысячу дадим!

Жора подумал, подумал и говорит:

— Не, мужики… больше не могу. Сейчас я его сам пиздить начну!

Все ржут: и продавцы, и парочка книголюбов-покупателей.

— Толя, не было же такого? — поворачивается ко мне наивный Бейбут.

— Конечно, не было. Это анекдот. Тайсон сейчас просто зверюга. Я бы его бои с удовольствием посмотрел, но где? — вздыхаю я, пытаясь понять, правда ли то, что тут говорят про бои за деньги.

— Так они у меня есть, — азартно говорит старичок и лезет в объёмную сумку у ног. — Ха! Вы думаете, Самуил Аркадьевич только книжками живёт? Я вас умоляю…

Оказывается, этот старый еврей торгует не только литературой, но и видео- и аудиокассетами.

— Тут разные бои профи… и Тайсон попадается. Хорошие записи — сто рублей за кассету. Сам по восемьдесят брал.

Загнул, конечно. Сейчас кассета стоит, примерно, рублей тридцать. Ну ладно — за хитовый фильм и восемьдесят могут запросить…

Но, глядя на горящие глаза Бейбута, раскошеливаюсь без торга.

— У тебя что, денег нет? — спрашиваю друга, уже выйдя с рынка.

— Дома оставил, — врёт тот, пряча глаза.

— А может, Ирке сдал на хранение? — делаю я дипломатическое предположение.

— Ага, — с готовностью соглашается он с такой не слишком обидной для себя версией. — С собой взял только полтинник… Но кассета сто стоит!

— Понятно… — хмыкаю. — Ключи от моей хаты есть? Езжай тогда, смотри. А я на работу. Только сумку с продуктами захвати. Творог и масло — в холодос, остальное… сам разберёшься, короче, — добавляю я, видя, что другу не терпится посмотреть на профи.

На работу еду налегке, довольный, что удалось сбагрить сумку.

А Ирина-то наглеет! Быстро она Казаха к рукам прибрала. Ладно Бейбутовские деньги…, но там ведь ещё и те, что я дал на бизнес.

Правда, по исполкому пока глухо: там по четвергам решают, кому быть кооператором, а кому — нет. У нас все документы сданы, и, в принципе, отказа я не жду. Но помещение под ресторан — а в будущем, может, и клуб — решил искать уже по факту.

На работе аврал. Прямо сейчас в Москве проходит встреча лидеров СССР, ГДР, Польши, Чехословакии, Болгарии и Венгрии — саммит руководителей государств и правительств стран Варшавского договора. И, похоже, жить этому союзу осталось недолго.

Впрочем, что там происходит на самом деле, нам не сообщают. Хотя уверен: многие здесь знают. Мне, во всяком случае, не докладывают.

Что ж, почитаем в «Правде».

Вообще декабрь богат на подобные события. Скоро будет европейский саммит, и мы готовим к нему документы. Хоть напрямую СССР в нём и не участвует, но по информации наших дипломатов там собираются обсуждать европейский валютный союз — будущую общую валюту Европы, то бишь евро, — и объединение Германий.

Я-то знаю, что это никакое не объединение, а откровенное поглощение. Но меня не спрашивают. А я, однажды уже получив по шапке за излишнюю инициативу, теперь помалкиваю.

А 14–15-го соберутся наши оппоненты из блока НАТО. Думаю, там будут решать, как дальше строить отношения с нами… и что делать с Берлинской стеной.

Ещё скоро пройдёт заседание Генеральной Ассамблеи ООН, Европарламента и прочее.

«Прочее» разобрали быстро, но никто в нашем секторе этому не огорчился. Нам же досталось задание не столь интересное — сидим, готовим документы к серии конференций… Социалистического интернационала! Я, честно говоря, даже не знал, что он ещё жив.

А Социнтерн, оказывается, не такая уж и бессмысленная организация. Достаточно посмотреть на его руководство. Президент — Вилли Брандт. Среди лидеров — президент Франции, премьер Испании и бывший премьер-министр Норвегии. Ну и идеолог ведущей партии ФРГ — пусть и без официального поста, но с огромным влиянием.

— Оксан, вряд ли они нас будут критиковать после мальтийского форума. Штаты с нами сейчас вежливы — значит, и Социнтерн рыпаться не станет. Поправь в этом ключе, — командую я.

— Штыба, тебя Фалин вызывает, — сообщает Веня, который сегодня дежурит у местного телефона.

Я на правах начальника сектора составил график дежурств, чтобы при любом внутреннем звонке трубку брали сразу. А то скажут, что мы тут мышей не ловим.

Иду в приёмную. Лида, видимо уже накрученная шефом, сама открывает мне дверь и пропускает к начальству.

Тот с порога огорошивает меня новостью:

— Хорошо, что ты уже вернулся. Горбачёв срочно вызывает! Документы возьми — и тебя на улице машина будет ждать…

— Да тут километр всего… он же в Кремле, — попытался я отказаться от служебного транспорта.

— А пропуск и прочее? А так на машине пропустят и сопроводят. Давай, Толь. Что там случилось — не пойму. И почему