Время бить первым - Дмитрий Валерьевич Иванов

на мою персону. — Испытательный срок у тебя закончился. Он у нас, конечно, формальный, но тем не менее… Знаешь, я только оттуда вернулся, — Фалин выразительно показал взглядом на потолок. — И все были весьма впечатлены тем, что с ГДР мы ситуацию просчитали. Сам-то, правда, ещё с Мальтийского саммита не вернулся, но уже сообщили, что он тоже остался доволен.

Тут Фалин заметно оживился и с довольной усмешкой продолжил:

— Представляешь, Бушу прямо с утра заявил, что днём в ГДР Политбюро в отставку уйдёт! Тот, мол: нет у нас такой информации. А он ему — гордо: а у нас есть! Ха-ха… В общем, спасибо тебе, Анатолий!

«Ну и где оно, спасибо? Не булькает», — без особого энтузиазма подумал я, а потом вдруг всполошился: «Кстати, а что там Оксана Петровна ещё написала? Записка-то, по сути, не моя — я её даже не читал».

От этой мысли я даже немного заёрзал на стуле.

— Понимаю, что не Европа… — продолжил тем временем Фалин, — но по Чили, Гриша, вы ситуацию смотрели? Там выборы четырнадцатого…

— Смотрели. Пиночет, считаю, останется. Армия у него, силовой аппарат тоже. Без них там никакие выборы ничего не решат, — быстро ответил Григорий Валерьевич.

— Пиночет ещё у власти? — вслух удивился я и заткнулся.

На меня посмотрели несколько странно, так как такие вещи специалист моей квалификации должен уж знать.

— Что, и по этой стране имеешь другое мнение? — пытливо спросил Фалин.

Но я трусливо отмолчался.

— Думал, его ещё в прошлом году сняли… Был же референдум у чилийцев, — попытался я оправдаться уже позже, в кабинете у Гриши.

Оказывается, не сняли пока. Жив чертяка. Да и, вроде, ещё долго будет рядом с властью крутиться — просто уже не главным.

В нашем кабинете сразу начались расспросы — что было, зачем звали и чем всё кончилось.

— На ковёр, значит, нашего Гришу вызвали, — задумчиво сказала Катя. — А тут, между прочим, и наша вина есть. Толя, а скажи… ты про Чили почему заикнулся? Думаешь, проиграет Пиночет?

А я знаю?! Анатолия Штыбу тут, похоже, уже в ясновидящие записали. Да у меня по этой стране инфы меньше, чем у них… И что теперь отвечать?

— О! Хотите анекдот? — решил я срочно сменить тему. — Муж у жены спрашивает: «Тебя что, начальник опять на ковёр вызывал?»

— «Да», — говорит она. — «А как ты догадался?»

— «Да у тебя узор на спине отпечатался…»

Ржали все, особенно Веня. Ожидаемо после этого попёрли и другие анекдоты, и разговор съехал со скользкой чилийской темы.

На следующий день с утра еду в федерацию бокса — надо же забрать своё бабло!

Сначала, конечно, зашёл в тренерский совет — взял план тренировок. Потом зачем-то заглянул в научно-методический отдел: ориентируюсь я здесь слабо, хожу почти наугад.

— Ох уж эти олимпийские чемпионы… постоянно забывают про свою стипендию. Юниоры вон с утра караулят, когда выплаты начнутся, а вы, наверное, не бедствуете, — попеняла мне кассирша, отсчитывая… семь тысяч сто рублей.

Реально — пятьсот рублей стипендия от Госкомспорта!

С солидной суммой в кармане еду на метро к Черёмушкинскому рынку, что на пересечении улицы Вавилова и Ломоносовского проспекта. Там у меня стрелка с Бейбутом, ну и заодно надо прикупить кое-каких продуктов домой.

По рядам прошёлся с большим удовольствием, скупая всё, что попадалось на глаза. На работу мне только к обеду, так что можно было не спешить. Как знатного стахановца, награждённого разными орденами, меня отпустили без лишних вопросов. Гриша вообще человек добрый по природе и почти никому не отказывает.

Сейчас вот покупаю товар у армянина, который уверяет, что всё это привёз прямо из Еревана. Вдруг замечаю: по рынку идут несколько плечистых парней в кожаных куртках и плащах. Подходят то к одному продавцу, то к другому. При этом действуют нагло — на покупателей внимания ноль. Натурально отталкивают людей с дороги, обступают прилавок какого-нибудь торговца с двух сторон и после короткой беседы двигаются дальше.

Это что у нас такое? Неужто рэкет?

Стою. Жду, когда доберутся до меня. Армянин мой сразу как-то сник, но купленное всё же аккуратно завернул в бумагу — работать на рынке умеют.

— Ты иди, парень, — тихо сказал он.

Тут четвёрка быкообразных парней наконец дошла до нас. Похоже, ребята вознамерились лишить носатого армянина зелени. Баксов, конечно — не укропа же его.

Да чего он там за день наторгует? Я вот только что отдал семнадцать рублей — и то взял прилично: зелени, овощей, специй разных…

— Пацан, иди погуляй, нам с дядей поговорить надо, — блеснув фиксой, сказал один — мужик моего роста, но раза в полтора шире. Жрёт он там что-то специальное, что ли?

— А ты кто? — с любопытством спросил я.

— Солнцевские мы… — удивлённо глянул на меня фиксатый.

— Щас кого ни спроси — все «солнцевскими» отзываются, — непроизвольно ляпнул я фразу из сериала «Бригада».

А может, и правда эти качки солнцевские. Райончик-то их недалеко — от Новых Черёмушек рукой подать.

Глава 18

Глава 18

И главное — народу вокруг нас как-то сразу поубавилось. Нет, оно понятно: день, рабочее время. Но даже покупатели встречаться нос к носу с толпой кожаных особого желания не испытывают.

— Проблем хочешь? — спросил фиксатый. А его товарищи тем временем начали потихоньку брать меня в коробочку.

Я молчу. Вопрос, прямо скажем, странный — кто же их хочет?

Фиксатый шагнул вперёд, почти уткнувшись мне в грудь, собираясь повторить свой вопрос уже грознее. Этот манёвр у шпаны считается убедительным аргументом, а для боксёра — просто удобной дистанцией. И такое нарушение личного пространства я терпеть не стал.

Короткое движение левой — настолько быстрое, что окружающие, наверное, даже не поняли, что произошло — и фиксатый просто осел на пол.

Дыхание ему сбил. Очухается, конечно. От удара в солнышко ещё никто не умирал. Но не сразу — вон лежит пока, даже выдохнуть толком не может.

— Сухарь, ты чего? — уставился на него один из парней. — Пером, что ль, ткнули?

Идиот, как он