Время бить первым - Дмитрий Валерьевич Иванов

Следующие несколько минут меня били. Сначала руками. Потом диванной подушкой. Били с чувством, с толком, с расстановкой и гневными воплями:

— Это что, я старая, да?!

Пришлось притвориться, что мне очень больно и досадно, и признать, что Светка — юна, прекрасна и вообще вне времени. Заодно согласился, если будет возможность, взять её с собой в Штаты.

Хотя, если Аюкасова продолжит встречаться с Зубовым, то и без моей помощи туда уедет. Он же будущий защитник сборной: рейнджер, старз, два Кубка Стэнли, олимпийское золото… Зла этому хорошему парню я тоже не желаю.

Впрочем, вдруг у него там космическая любовь? Ведь молодого юниора держат на базе и девушек он не видит. А Светка способна достать где угодно. Даже в центре подготовки космонавтов.

Ей-богу, хоть я и коммунист, не вру. Сама рассказывала — был у неё один лётчик-испытатель…

В понедельник иду сначала закрывать больничный в нашу поликлинику, а потом, чуток припозднившись, — на работу.

В кабинете, кроме Кирилла Балтачи, только красотка Агне. И сегодня, слава Богу, она в джинсах. Но смотрит на меня по-прежнему доброжелательно. Вернее — как удав на кролика.

Тут заходят мои правая рука вместе с левой — Оксана и Катя. Последняя ещё что-то с кем-то обсуждает в коридоре, и я вижу только часть Катиной собеседницы. И обсуждают-то, походу, они меня! Даже не так — мною хвастаются.

— Откуда — не знаю, но опыт работы у него меньше двух месяцев… Ну и что, что молодой? Зато голова светлая, не то что у твоего Пашинина…

— Да-а-а, Толя… — тянет Оксана, с интересом разглядывая меня, будто в первый раз видит. — Да-а-а…

— Чего? — не понимаю я.

— Да-а-а, Анатолий Валерьевич! — в кабинет наконец заходит Катерина.

— Та-а-а… Анатттолий… — мило коверкая язык, вторит им Агне.

— Да вы, девчонки, задрали! Чего «да»? — строжусь я, но меня ожидаемо не боятся.

— Анатолий Валерьевич, вы опять попали в точку. Оксана в четверг сдала записку по ГДР… ну, то, что вы в своём компьютере набросали… Так вчера ведь реально политбюро ГДР в полном составе ушло в отставку! — сжалился, а может, проявил мужскую солидарность Балтача.

— Да ты что?! — поразился я, ибо в папке «ГДР» писал ту самую «отсебятину», за которую меня уже ругали.

— Кирилл! Ну зачем?.. Дал бы нам его ещё немного помучить, — журит коллегу Катя.

Да и остальные дамы смотрят на лишившего их развлечения товарища без одобрения. Кирилл, который здесь работает всего год, даже голову в плечи вжал.

Но положение спас шеф. В кабинет вошёл Гриша Шумин и сказал… ровно то же, что и все:

— Да-а-а, Штыба, да-а-а…

Я на секунду завис, но в очередной раз кстати пришлась моя природная наглость:

— Ну а как вы хотели, Григорий Валерьевич? Работаем! Это заслуга не только моя, но и всего нашего сектора!

Глава 17

Глава 17

— Так держать! Молодец! — хвалит шеф.

Видно, Григорий и впрямь рад. Я даже еле удержался, чтобы не гаркнуть: «Служу Советскому Союзу!»

Ну, угадал и угадал. Самое занятное, что я угадал не сам факт отставки Политбюро — это-то я как раз помнил, как и то, что скоро их вообще сажать начнут, — а именно дату.

В кабинете внезапно зазвонил телефон. Не прямой — городской, а наш синий — для связи с приёмной Фалина.

— Да, Лида, — схватил трубку Григорий. Хотя кабинет вообще-то не его, но он тут босс, так что право имеет. Поэтому никто не вякнул. — Кто? Штыба? Толя, тебя ищут… из федерации бокса.

Меня? По внутреннему телефону? Странно.

Беру трубку.

— Слушаю.

— Анатолий? С вами говорит Петраков Всеволод Юрьевич. Я новый глава отдела международных связей… — официально начал собеседник на другом конце линии и замолчал — наверное, чтобы я оценил всю значимость его должности.

— Чем могу быть полезен?

— Мы сейчас готовим заявку на Кубок короля Таиланда. Он будет уже в феврале, то есть чуть больше двух месяцев осталось… Копцев сказал, после Болгарии вы ни на одной тренировке не были… Так я вот почему звоню… На тебя стоит рассчитывать? — дядя явно путался, не зная, как ко мне обращаться: на «ты» или на «вы».

Ох ты… А я-то подумал, что до февраля ещё полно времени. Кубок короля… Бангкок я помнил городом шумным, пёстрым и почему-то очень располагающим к жизни. Можно и съездить. Подумаю. Но в любом случае отказывать прямо сейчас точно не стоило.

— Что за вопрос?! Конечно. Для меня честь представлять советский бокс на международной арене.

— Иного ответа я и не ожидал, — голос Петракова заметно потеплел. — Я понимаю — работа и прочее, но надо бы съездить к Копцеву и взять хотя бы план личных тренировок. Мы для иногородних такой составляем.

— Со временем туговато, начальство сильно против моих отлучек…

Гриша, стоявший рядом, возмущённо замахал руками. Мол, что несёшь? Ты только что два дня на больничном просидел — и никто тебе слова не сказал. Да и вообще шеф никогда не возмущался из-за моего отсутствия на рабочем месте.

В довершение он изобразил характерный жест — обеими руками от груди, словно кого-то отталкивает. Жест, надо сказать, спорный: я таким обычно людей в пешее эротическое путешествие отправляю. Но смысл понятный.

— Постараюсь, — соглашаюсь я.

— Отлично… Теперь ещё вопрос: ты почему стипендию не получаешь?

— Почему не получаю? Получаю. Или вы не про институт? Там у меня сорок рублей регулярно. Вот в субботу староста выдала…

— Я про стипендию сборной от Госкомспорта! Ни разу не получал.

«Ну да, как в том анекдоте: научили аперкоту в печень — и дальше крутись как хочешь», — усмехнулся я про себя, а вслух произнёс:

— Никто до вас не говорил. А сколько там? Тоже сорок рублей?

— Пятьсот! Это лично у тебя и других олимпийских чемпионов. Призёры чемпионата мира получают 250–350, рядовой сборник — от 180 рублей, кандидаты в сборную — 120–180, молодёжка — 80–120. И это помимо экипировки.