Хиван — амбассадор - Василий Васильевич Горобейко

С остальными двумя было намного проще только потому, что Иван даже не пытался убеждать их добровольно отказаться от рабства. А бесплатно слетать далеко на север, посмотреть, как йурубы без рабов поля обрабатывают, на это и уговаривать никого не нужно было. Наоборот, пришлось ограничивать число желающих сообразно вместимости посольского коптера.

Демонстрация получилась более чем эффектной. После того, как на глазах хавийя трактор вначале убрал и обмолотил около гектара ячменя, а потом, сменив за пару минут навесное оборудование, вспахал пару гектаров целины и засеял их кукурузой, их вера в неизбежность эксплуатации рабского труда в сельском хозяйстве сильно пошатнулась! А уж когда этот же трактор смог рисовый чек нарезать, посадить рассаду и через помпу водой заполнить, Забелин понял, что победил.

Осталось только чуть-чуть додавить за торжественным ужином, намекнув, что при свободной торговле поляки быстро вытеснят их с продуктового рынка за счет более низких затрат не производство. Да они и сами это поняли. Особенно после того, как на робкую просьбу Кандара продать немного семенного ячменя (кто же захочет конкурентов плодить?) им тут же подарили по мешку отборных семян. Как раз из той партии, что на их глазах была намолочена трактором.

Так что на четвертый день сторонам осталось только согласовать с прилетевшим Себастьяном — казначеем посольства — курс обмена рабов на трактора. Быстро это сделать не получилось. Казначей желал менять один трактор с комплектом навесного оборудования на полсотни рабов, а малаки считали справедливой цену в пять рабов за комплект. В итоге к вечеру, совсем охрипнув, стороны ударили по рукам на цифре 28, но обучение трактористов за счет Содружества.

Дело было сделано и можно было выдвигаться на переговоры к гальджеэль, которые специализируются на выращивании местных наркотиков: конопли и ката. Но Себастьян уговорил Забелина не спешить.

— Давай хотя бы по одному трактору в эти общины поставим, людей вывезем, а там и у тебя переговоры легче пойдут, и у нас запарка кончится. А то не успеваем людей размещать. Считай, от бади-адэ уже почти сотню человек в Кибуц переправили, еще где-то полсотни в самом Сууке выкупили, а тут из Абгаля в течение двух дней сразу шестьдесят семь человек самостоятельно откупились и тоже требуют срочной транспортировки домой. В общем, зашиваемся мы, Иван, трех дополнительных водителей с собственными длинномерами наняли, двух поварих и завхоза, но все одно не успеваем. Посольство стало похоже на тунисский базар. А если сейчас еще шехали с мудулами подтянутся освобождать рабов, то мы точно не справимся и поимеем гуманитарную катастрофу.

— Тогда я с вами полечу, мне в Цитадель надо. Информация есть интересная для Бирюкова. И с Пикеттом переговорить не помешает. Надо с ним связаться по рации и попросить его вернуться в посольство. Он пока там все равно без дела сидит.

— Не скажи! Вчера прямо днем на тебя новое покушение было. Легко ранен один из охранников, если бы не Юджин, все могло бы совсем плохо закончиться.

— Покушавшегося удалось задержать?

— Нет. Ушел, к сожалению.

— Хорошо, но Пикетта все равно отзывать нужно. Кстати, наши мотоциклы в коптер войдут?

— Это ты у Бориса спрашивай.

Вошли, хотя и не без проблем.

— Слушай, Боря, а как ты в Цитадель угодил? Палыч говорил, что с Ближнего Востока сюда ходу нет.

— Так там и людей нет. Там еще в 2008 году все Тьмой накрыло до самого Памира. Кто успел в Европу бежал, ну или в Штаты, если денег немерено. Мы в Испании осели, оттуда я и провалился.

— Ни фига себе! У вас что, эпидемия была? Тьма же только на месте массовой гибели возникает, и то не всегда.

— Это точно. Тут надо, чтобы жестокость нечеловеческая и жертв множество. А у нас там и эпидемия была, и пандемия, а главное геноцид там был, массовый. Шиитов вырезали сотнями и тысячами, ну а заодно и иудеев, и христиан. Но тех немного, большинство успело из Халифата удрать, пока гражданская война шла.

— А за что шиитов резали?

— Да кто их разберет? Вроде как за чистоту веры боролись. Типа, нужно самим от скверны очиститься, а затем нести свет веры остальным гяурам. Вот и доочищались.

В посольство прилетели поздно. Несмотря на уверения казначея, особого столпотворения Забелин не заметил. Правда, на заднем дворе, где Иван обычно проводил тренировки по рукопашному бою, установили навес, под которым сейчас сидели и лежали десятка полтора людей.

Иван первым делом сунулся к медикам, но выяснилось, что Микаэля отправили в клинику Цитадели, Румпет улетела с ним, а доктор Роза час назад ушла спать. Так что в больнице, кроме незнакомой санитарки, находились только местная девчушка, укушенная змеей, и пара свежепровалившихся студентов из Праги. Последние, по словам словоохотливой медсестры, пали жертвой пьяной страсти. Познакомились они на вечеринке в клубе, где оттягивались по полной, ну и решили уединиться в кабинке уличного туалета, а вышли уже посреди пустыни в Мире Цитадели. Теперь лечатся сразу и от последствий алкогольной интоксикации, и от стресса, и от солнечных ожогов.

В малой столовой, предназначенной для персонала посольства, застали только Палыча. Атташе по науке что-то активно печатал в своем планшете, периодически сверяясь со стопкой мятых бумаг. Вошедших он заметил, кивнул, а Ивану еще и дружески улыбнулся, но занятия своего не прервал. Мешать ему не стали. Набрали еды и сели ужинать на внутренней террасе, наслаждаясь прохладой, идущей от бассейна. Ели молча. Себастьян и Иван вдоволь наговорились днем, а Марийка по жизни болтливостью не отличалась, но один вопрос все же требовал решения.

— Себастьян, где Марийка может разместиться?

— Трудный вопрос. Свободных комнат у нас не осталось. Даже Шутихин свою комнату уступил водителям, а сам к Пикетту перебрался. Так что пустой только твоя комната стоит.

— Не переживай, я посплю под навесом, — успокоила его Марийка.

— Вот еще. У меня просторная комната. Как-нибудь разместимся.

— Добрый вечер! — К столу подошел Палыч. — Простите, случайно подслушал концовку разговора. Иван, пока Пикетта нет, можешь его койку занять, а девушка пусть размещается в твоей обители.

— По рукам! А чем вы так увлечены были? Диссертацию пишете?

— Если бы! Переводил на русский язык и в электронный формат анкеты свежего пополнения. Смею вам доложить — адова работенка! Хотя и встречаются сюжеты достойные пера Шекспира! Представляете, мы тут выкупили несколько девушек из дома терпимости. Так