Столетний - Даша Бунтина

– Попрошу всех замолчать. Те, у кого есть вопросы, и недовольные, пройдите влево. Вас доставят в Дом Следствия.

– Недовольные? Да что вы творите?! Нам уже и слова сказать нельзя!

– Не бывать этому! – Женский крик показался Тин знакомым, и она обернулась. Тен.

– Мы возьмем на заметку ваше замечание, имя, семья? – отчеканил офицер, приближаясь к Тен. Но женщины впереди начали выкрикивать недовольства и теснили офицеров. Тах при виде всего происходящего спустился с помоста и попятился.

– Вас всех надо высечь! Из-за таких, как вы, нас ждут новые ограничения! – Офицер не унимался и принялся размахивать дубинкой, избивая женщин.

– Кто-то из них убил моего папу! – Крик Тал заставил всех замолчать.

– Что? Тяо убит? – Женщины успокоились, а те, что пострадали от рук офицера, вытянули руки в жесте смирения.

– Всем оставаться на местах, мы ждем старших следователей!

И только теперь женщины поняли, что их собрали в круг не только для объявления послания. Их сгрудили тут для того, чтобы устроить допрос. У Тин сдавило виски, она старалась не смотреть на кричащую Тал, а рукой нащупала нож, который еще вчера разрезал плоть на ноге Тяо.

– Кто вчера был на последнем поле, встаньте сюда. – Надзирательница вытянула хлыст в сторону, по ее указке часть женщин расступились, избегая указанного места.

Тин, естественно, оказалась вместе с группой тех, кто вчера работал вместе с ней. Надзирательница пересчитала их, проходя хлыстом поверх голов, как указкой.

– Группа семь вся тут, – резюмировала она.

Тин чувствовала, что на нее кто-то смотрит. Она разглядела Тал и увидела ее затравленный и усталый взгляд. Тал нашла Тин в толпе и решительно подошла к офицерам, указывая на нее.

– Вот! Она всегда ругалась с моим отцом! А еще соблазняла!

– Что? – Тин взорвалась. Тяо изводил ее – годами унижал, третировал, хотел изнасиловать! И она его соблазняла? Тин вышла вперед.

– Не смей так говорить обо мне!

– Твой отец был мерзавцем! Вы годами обирали нас, а он насиловал работниц, тебе ли, Тал, такие речи произносить? – Голос в толпе принадлежал Тен, несмотря на то, что ее не было видно, Тин знала, что это она.

– А ты! Ты тоже вечером задержалась! Я видела тебя! – Тал кричала высоким голосом, тыча куда-то в толпу.

– Хватит, все сейчас выясним, – оборвал ее офицер, явно довольный разыгравшимся спектаклем.

– Группа семь, прошу вас пройти с нами в Дом Следствия, на сегодня ваш рабочий день отменяется, всем остальным проследовать за надзирательницами к месту труда.

– И не подумаем! Либо всех ведите на допрос, либо мы сегодня не будем работать!

– По всем вопросам и жалобам будете обращаться отдельно, а сейчас немедленно исполняйте приказ! – Офицер едва ли не подпрыгнул на месте от такой невиданной дерзости.

Женщины роптали, перешептывались.

– Не будем работать! Верно! Хватит с нас! – Та, что кричала, была намного старше Тин, ее лицо давно избороздили глубокие морщины, но глаза пылали злобой и были молодыми. Она размахнулась и кинула что-то в траву. Другие женщины переглядывались, пока кто-то еще не повторил этот жест.

Когда рядом с Тин что-то промелькнуло и упало на землю, она поняла, что это ножи. Потянувшись к поясу за своим, Тин вытащила его и, посмотрев на лезвие, чистое и блестящее на солнце, выпустила его из рук.

Нож упал, а Тин отступила от него, желая больше никогда не прикасаться.

– А ну подняли ножи! Это же орудие… – начал было офицер, пока второй не влепил ему подзатыльник, но было поздно. Одна за другой все женщины снимали с пояса ножи и забрасывали их в густую траву.

Офицеры больше не окружали их, они сдвинулись плечом к плечу, и старший успел кивнуть крайнему офицеру, после чего тот поклонился и побежал вверх по дороге.

– Вам это не сойдет с рук, – закричал офицер. – Ну и дуры! – плюнул он на землю.

Женщины подняли радостный галдеж и выкрикивали ругательства в адрес офицеров.

– А теперь что? – спросил кто-то позади Тин.

– А где Тен?

– Не знаю, где-то здесь была…

Работницы совсем распоясались и пошли в разнос, они показывали пальцами на офицеров, называли их слабаками, псами. Никто не выразил сочувствия Тал, а несколько женщин радостно выкрикивали фразы о том, что наконец-то он издох и больше никого не станет лапать.

Тин смотрела на все, что происходит вокруг, внутренне отгораживаясь и стараясь не испытывать радости. Неповиновение позволяло поддаться эйфории и кричать в адрес офицеров самые грязные слова. У каждого человека есть предел. В Тэнси всегда было непросто, но народ этой провинции терпеливее, чем в Чжан и Шун, как и работницы в полях, они всегда лишь склонялись под натиском власти. Столетний всегда был символом жизни. Но то, что происходило сейчас, стало последней каплей. Отвечать за грехи других провинций было перебором. Народ Тэнси знал, как на них смотрят в соседних северных провинциях, хотя благодаря им вся Долина досыта ела риса и других круп.

– Почему мы должны расплачиваться за них? Пусть займутся ими, мы-то что? – Женщины не унимались, пока одна не сняла колючий жилет и под тонкой тканью не обрисовалась грудь.

– Прекратить разводить срам! – вскричал пожилой офицер.

– Грудь женскую не видел? Жена, видать, не ложится с таким сухарем, как ты?

Хохот сотен женщин разносился по всей южной части. Они доставали обед, что брали с собой, воду и усаживались прямо здесь, угощая соседок.

– Садись, ешь. – Тин повернула голову и увидела перед собой пожилую женщину, лицо которой сморщилось, как гнилой фрукт, только глаза при этом сияли радостью. Тин мотнула головой, отказываясь есть то, что ей протягивали.

– Ешь, я сказала, сегодня особенный день. И пусть мы все за него поплатимся, но дальше так жить нельзя. Ты молодая и не знаешь, сколько мы видели на своем веку. Сколько детей я похоронила из-за нехватки лекарств и еды. – Женщина сунула в руку девушки булочку. Тин осторожно поднесла ее к губам и укусила. Глаза наполнились слезами.

– Ничего, скоро все изменится. Так Тен сказала, – кивала женщина.

– Тен? – спросила Тин.

– Да, Тен. Ты не бойся, многие знают, что вчера случилось, и никто шептаться о тебе не будет.

Булочка выпала из рук Тин в траву, а женщина рассмеялась.

– Смотри, молчи об этом, Тяо получил по заслугам! Давай ешь. – Подняла булочку и вновь всучила Тин, которая не могла поверить в то, что услышала. Женщина встала и, подтянув шаровары, оголила руку. На сгибе локтя Тин увидела желтое пятно, которое женщина показала ей намеренно, а затем ушла к остальным.

– Идут, смотрите! – Хохот