Интерференция - Сью Бёрк

Они дружно покачали головами, удивляясь.

– Точно, – отозвался я. – Они что-то знают, но нам не говорят.

– Как они смогли так быстро окультурить столько растений? – вопросил один из них.

– Хороший вопрос, – поддержал я. – Если бы мне удалось добиться, чтобы кто-то поговорил со мной откровенно, я смог бы узнать ответ.

На самом деле этот вопрос сам собой напрашивался. Я его задавал, но не получил удовлетворительных ответов. А если все растения способны мыслить, то вопросы становятся даже более непростыми. С чего бы, например, ананасам сотрудничать и становиться культурным растением? Они как-то договорились? Как? Участвовал ли в этом бамбук? А если колонисты узнают, что я стащил образцы бамбука и их исследовал, станут ли они вообще со мной разговаривать? Или просто убьют?

Мы зашли в большое прямоугольное здание рядом с кухней, где все питались: очень похоже на школьную столовую. Раздача и шведский стол в одном конце, а все остальное помещение заполнено столами и скамьями. Масса света и масса окон, и большие двери открываются в хорошую погоду. Я огляделся и попытался вспомнить занятия по социологии, потому что если удастся выявить слабые звенья, то я смогу вытянуть из кого-нибудь сколько-то информации.

Колонисты обычно рассаживались в соответствии с поколениями, каждое из которых имело свой маркер, например черные шляпы или бритые головы, – но не всегда. Иногда они собирались рабочими группами или семьями. Может, я найду группу фермеров? Они могли бы что-то мне рассказать.

Если вообще станут со мной разговаривать. Во время эпидемии гриппа они держались от меня подальше, словно я сорняк, готовый испортить их поля, как будто это я источник инфекции. (Я проверил: я им не был.) После того как нашли антивирусное средство, которое за пару суток поставило на ноги всех больных, кроме самых тяжелых, а всем остальным дало иммунитет, они все равно продолжали смотреть на меня так, будто я вот-вот мутирую в ядовитую крапиву.

Ом велел держаться смиренно. Я мог бы таким прикинуться, пойти с ними, заняться с ними прополкой и разговаривать с ними. И слушать. Узнавать. Рано или поздно они проговорятся. Я сел бы вот за тот столик, с Джеральдиной: она слишком труслива, чтобы грубить, но при этом она знающий фермер. Она позволит мне напроситься на работу в полях.

Но сначала – еда. На столе чуть подальше были выложены хлеб, ореховая намазка и плоды – плоды радужного бамбука. Я тщательно проанализировал эти плоды. В них присутствовал кофеин. Отличный плод для завтрака. Очень вкусный. Такие плоды будут прекрасно продаваться на Земле. Я взял один и положил на глиняную тарелку вместе с хлебной лепешкой, прихватил чашку с чаем из краснопсовки и…

У меня за спиной какой-то мужской голос раздался так громко, что я отвлекся.

– Бархатные листья? Даже если бы их варили неделю, а потом окунули в мотыльковое масло, то они все равно остались бы несъедобными. О чем ты только думала?

Перевод, прошедший по моей связи, не соответствовал тому возмущению, которое звучало в исходном голосе. В этом-то и заключалась проблема перевода. Вот почему я постарался как можно лучше выучить английский и заставил себя привыкнуть к мирянскому акценту.

Я обернулся. Позади меня оказался столик с экспериментами поваров. Если вы что-то с него пробовали, то должны были дать отзыв.

Повариха – полненькая женщина – просто пожала плечами:

– Я подумала, что они могли понравиться стекловарам. Как смело, что ты попробовал.

– В следующий раз вывешивай предупреждение.

– Я думала, слов «бархатные листья» уже достаточно.

Они секунду прожигали друг друга взглядами, а потом вернулись к своим делам. Антропологи объясняли, что здешняя культура очень прямолинейна.

Бархатные листья. Еще что-то, еще один факт, который стоило бы прояснить.

Кто-то тронул меня за локоть. Ом.

– Ты не против сесть со мной?

– Конечно, нет.

Ну, вообще-то да, против, но выбора у меня нет. Я пошел следом за ним к его столу в центре зала. Ему нравилось находиться в центре внимания, становиться старшим по месту пребывания. Там оказались еще Карола, и Голубка, и один из Му-Ри. Ом дождался, чтобы я сел и начал есть, задавая мне вежливые вопросы о том, как мне спится и полностью ли я адаптировался к пище, от которой у нас поначалу бывала диарея и кое-что похуже. Я заверил его, что у меня все в порядке.

– Наверное, ты знаешь: мы обнаружили, что у кораллов здесь есть ДНК, тогда как большинство остальных живых организмов базируется на РНК.

Я кивнул:

– И растений с ДНК нет, только с РНК.

– Вот это мы и хотели бы исследовать. Хотим отправиться на Коралловые равнины и собрать образцы.

– Хорошая идея.

– Отлично. Му-Ри Фа организует поездку завтра. – Он указал на Му-Ри за нашим столом. – Он сообщит тебе подробности.

Я судорожно сглотнул, чуть не подавившись:

– Я в ней участвую?

– Да.

Карола что-то тихо сказала Голубке.

– Тебе там понравится! – объявила Голубка. – Я недавно вернулась. Там красиво и очень интересно. Могу все тебе рассказать. Часть растений те же, а некоторые – совершенно другие. И конечно, кораллы невероятно интересные.

Я понял часть ее слов, а канал разобрался с остальными.

– Они могут травмировать, – напомнил я.

Она вскинула руку с обрубленным пальцем:

– Надень перчатки и не снимай. И не делай глупостей, как царица Ржа. Кораллы охотятся и достают довольно далеко. Я написала подробный доклад о нашем визите. Ты можешь его прочитать!

Наверное, длинный доклад на классическом английском. Я не стал отвечать.

Чуть выждав, Карола предложила:

– Я его прочту и перешлю тебе резюме.

– О! – добавила Голубка, чуть подпрыгнув от энтузиазма. – И вам надо взять в команду Артура. Он молодец и сможет вас защитить. И Каузи, если он выздоровел. Надеюсь!

– Артур там был? – уточнил Му-Ри Фа.

Голубка начала рассказывать об их недавней вылазке. Подробно рассказывать – и Фа вроде бы было интересно. Я пытался слушать, но в основном пытался убедить себя, что действительно хотел бы участвовать. Однодневная вылазка, туда и сразу обратно, времени отнимет немного, но если мы найдем интересные виды – а судя по ее словам, найдем, – то их надо будет исследовать. У меня и так интересных объектов было больше, чем я мог бы справиться. Нам следовало взять двух ботаников, но всем животные казались интереснее растений – возможно, из-за того, что мы, люди, тоже были животными. А ведь животных без растений не было бы!

Таких, как Стивленд. Самое интересное растение.

– А радужный бамбук на