Жандармъ Его Величества - Михаил Ежов

Пробуждение принесло облегчение.

Открыв глаза, я прищурился от льющегося в комнату утреннего солнца, проникавшего между занавесками. Навестив уборную, оделся, и в этот момент замок щёлкнул. В комнату вошёл молчаливый индус.

Санджай поманил меня пальцем и тут же исчез за дверью.

Всё это напоминало старый шпионский фильм в духе Джеймса Бонда, вот только я не был главным героем, который непременно должен выжить, чтобы продюсеры могли запустить новую кинокартину о его приключениях.

Слуга Андертона привёл меня на первый этаж, где в столовой ждал британец. Одет он был в домашний халат с атласными фалдами. Из-под него выглядывали клетчатая жилетка и белая рубашка. Вместо галстука британец надел пёстрый шейный платок с узором «пейсли».

— Доброе утро, господин Мамонтов, — проговорил он, когда я вошёл. — Как спалось?

— Прекрасно, — солгал я. — Это ваш дом?

— Ну, что вы. Я его только снимаю.

— И кто владелец?

— Это неважно. Садитесь, мой друг. Я должен вам многое сказать.

— Анна Митрофановна к нам не присоединится?

— Она была вынуждена срочно уехать, — сухо сказал Андертон. — Впрочем, своё дело она сделала. Сегодня у нас рябчики с брусникой и белужья икра.

Для завтрака слишком амбициозно, но англичанин, вероятно, пытался произвести на меня впечатление.

— Жаль, что госпожа Лебедева это пропустит, — сказал я, садясь справа от британца.

— Не стоит за неё переживать, — тонко улыбнулся Андертон. — Наша общая знакомая не стеснена в средствах и может себе позволить очень многое.

— Позвольте поблагодарить за сумму, которую вы мне передали.

Британец склонил голову в знак того, что благодарности приняты.

— Господин Мамонтов, буду с вами откровенен. Одной сатирой Россию не спасти. Нужны решительные меры. Я вижу в вас человека, готового действовать.

— Так и есть, — сказал я. — Только что можно предпринять?

— А я вам скажу. Берите икру, не стесняйтесь. Вашей стране требуются перемены, но царь Александр реакционер, его нужно подтолкнуть. Показать недовольство народных масс. Иначе ничего не сдвинется.

— Совершенно с вами согласен, — сказал я, поскольку мой собеседник сделал паузу. — Что же вы предлагаете?

— То, что ваши соотечественники уже делали. Террор.

— Вы имеете в виду бомбистов? — уточнил я, чуть помолчав.

— А вам известен иной способ привлечь внимание власти? Время дискуссий прошло. Пока царь не поймёт, что подданные готовы на крайние меры, подвижек не будет.

— Вы говорите как революционер.

— В своей стране я сражался против англичан.

— Вы ирландец?

Андертон кивнул.

— Был вынужден бежать, сменив паспорт. В России я нашёл приют и покой, но мне больно видеть, как ваш император противится прогрессу. Царь Пётр, основавший этот чудесный город, этого не оценил бы. А ведь именно он считается основателем Российской государственности.

— Что конкретно вы предлагаете, господин Андертон? — спросил я. — Мне кажется, у вас было достаточно времени, чтобы решить, посвящать меня в свои дела или нет.

— Вы правы! — британец хлопнул ладонью по столу. — Хватит ходить вокруг да около! Я приглашаю вас в ряды сопротивления. Сопротивления ретроградству и реакционерству.

Я разочарованно вздохнул и покачал головой.

— Это всё ещё слова. А вы сказали, что пришло время действовать. Я подумал, вы хотите убить царя. Раз уж речь зашла о бомбах.

— Не убить, — ответил Андертон, глядя мне в глаза. — А только напугать. Чтобы стало ясно, на что готовы люди. Заявить протест.

Гладко стелил англичанин. В его ирландское происхождение я не поверил, конечно. Как и у меня, у «доктора» была легенда.

— Как же вы намерены это сделать? — спросил я, нахмурившись.

— Об этом пока рано говорить. Могу лишь сказать, что я знаком с такими же русскими патриотами, как вы, и они готовы на всё ради блага отечества. Хочу познакомить вас с одним из них.

— Буду рад.

Неужели я, наконец, ухвачусь за ниточку, ведущую непосредственно к отряду боевиков?

— Надеюсь, вы понимаете, что я не могу посвящать вас во все дела, пока не буду уверен в вашей твёрдости и преданности делу революции? — со значением спросил Андертон.

— Как мне доказать готовность послужить стране?

Вместо ответа англичанин взял нож и постучал им по стакану. Дверь открылась, и в столовую вошёл мужчина лет тридцати, одетый простолюдином. Его лицо показалось мне знакомым.

Точно: я видел его во время покушения на Дурново! Это был один из тех, кто изображал, будто не может откатить преградившую путь телегу.

— Знакомьтесь, — проговорил англичанин, взглянув на вошедшего с лёгкой неприязнью.

Видимо, вспомнил, как он с Яропольским по собственному почину решили прикончить директора полиции. Плохо вы контролируете своих подопечных, господин Андертон, плохо.

— Слепень. А это Андрей Ильич.

— Сочувствующий, о котором вы говорили? — смерив меня взглядом, спросил гость.

— Скорее — готовый примкнуть, — поправил Андертон.

Слепень уселся напротив меня, положив локти на стол. Именно про него говорил арестованный налётчик, когда рассказывал, как его подрядили грабить карету.

— Ну, это мы посмотрим, — сказал Слепень. — Готов ли. Языком трепать каждый может. Нужно делом доказывать.

— Я так Андрею Ильичу и сказал, — проговорил Андертон.

— Что от меня требуется? — спросил я.

Среди названных Лебедевой боевиков был Слепнёв Александр Михайлович, тридцати двух лет, бывший бухгалтер строительного товарищества. Судя по всему, именно он к нам и присоединился.

Террорист открыл рот, чтобы ответить, что британец его опередил:

— Поедете с товарищем Слепнем, он на месте всё объяснит.

— Ага, — охотно кивнул гость. — Есть одно дельце. Нужно обстряпать прежде, чем к основному блюду переходить, — он встал, одёрнул подпоясанную кушаком рубаху. — Готовы, товарищ Андрей?

Я тоже поднялся. Сказал серьёзно:

— Слов на ветер не бросаю.

— Вот это по-нашему! — осклабился Слепень.

И двинулся к двери.

Неразговорчивый тип.

Я вышел вслед за гостем. Он шагал, не оборачиваясь, пока мы не оказались на улице. Там ждала повозка, в которой сидел ещё один мужик, помладше. Этот тоже был возле телеги во время покушения на Дурново.

Уже двое. Плюс парочка, от которой мне удалось уйти в Пассаже. Ну, и прикидывавшиеся гоп-стопом на Гороховой.

Значит, не соврала Лебедева: после гибели Яропольского в группе осталось шестеро. И меня прочили на роль седьмого. Многовато, чтобы взорвать императора. Разве что с запасом. Либо Андертон планирует масштабный теракт с множеством жертв.

Слепень вскарабкался на козлы, подобрал поводья. Я занял место рядом с его товарищем. Тот кивнул. Представился:

— Филин.

— Андрей Ильич, — ответил я.

Этот даже подпольный псевдоним брать не стал. Просто использовал в качестве клички собственную фамилию.

— Надевайте, товарищ, — сказал Филин, протянув чёрный мешок. — На голову.

— Зачем? — спросил я, изображая дурачка.

— Чтобы дороги не видеть. Пока так.

Я натянул мешок на голову.

— Трогай, — раздался голос моего соседа.