Ангелы крови - Максим Анатольевич Макаренков

Помолчав, добавил:

— Нужна демонстрация. Уже пора.

Длинно выдохнув, Олон поклонился и вышел.

Значит, у Хранителя есть информация. Изнутри… Олон с удивлением понял, что испытывает нечто, отдаленно напоминающее обиду. Это, конечно, было абсолютно непрофессионально, но это было так. Об источнике внутри Дома Контино Олон ничего не знал, и слова Хранителя явились для него неприятным откровением.

Впрочем, — подумал Олон, — у Хранителя есть некоторые методы получения данных, о которых даже он не хотел бы догадываться.

Вспомнились длинные ночи, полные непонятных тяжелых ароматов и тени, двигавшиеся за шелковыми, расписанными иномирными существами, ширмами. Тени и запахи просто не могли принадлежать этому миру, и Олону почему-то не хотелось уточнять — откуда были эти странные гости. Хранитель после таких ночей вплывал в комнату с загадочной улыбкой и мешками под глазами.

И Олон получал информацию, позволяющую устранить любую угрозу до того, как она успеет себя осознать.

Олон никогда не спрашивал, откуда хозяин получает информацию, что отдает взамен… Он начинал действовать, жестко, быстро и эффективно.

С абсолютной непоколебимой уверенностью.

Сегодня он такой уверенности не испытывал. Несмотря на все попытки убедить себя, несмотря на техники глубокой медитации, ощущение назойливой мухи, севшей на шею и мерзко перебирающей там лапками, не проходило. Муха-беспокойство кружилась в воздухе с противным, слышным только ему, Олону, жужжанием.

Но, получив все необходимые вводные, Олон, как обычно, приступил к выполнению.

Сейчас он в задумчивости стоял в дверях комнаты, залитой ослепительно-белым светом.

У стены слева стоит тяжелый деревянный стул, снабженный сложной системой ремней. Сейчас эти туго затянутые ремни удерживали на стуле высокое худощавое существо.

Одетый в чистые, но уже ветхие от старости лохмотья, ангел медленно поднял голову, резко дунул, пытаясь убрать с лица прядь черных сальных волос. Внимательно посмотрел на Олона.

За время службы на Дом Тысячи Порогов, Олон видел всякое и порой думал, что уже ничто не может всерьез вывести его из равновесия. Но эта жалкая тварь, сидящая на стуле, заставляла его нервничать. Олон не боялся никого и ничего, что поддавалось контролю, запугиванию или убеждению. Всем этим он владел в совершенстве. Но это… Он не верил в то, что безумие можно контролировать, и каждый раз напрягался, заглядывая в колодцы, полные отборного непроглядного хаоса.

Тихо рассмеявшись, ангел принялся раскачиваться на стуле, насколько позволяли ремни. Постояв в дверях еще несколько секунд, Олон, резко развернувшись на каблуках, вышел. Дойдя до конца коридора, нажал на неприметный рычаг, дождался, пока секция стены не отъедет в сторону, и сбежал вниз по ступеням из сероватого мрамора.

Вдаль уходил длинный, залитый холодным светом коридор. Дойдя до середины, начальник службы безопасности приложил ладонь к одной из стальных дверей без опознавательных знаков.

С тихим щелчком дверь открылась и Олон вошел в небольшую полутемную комнату.

В глубине помещения, перед мерцающими экранами мант-вычислителей и обычных техно-компьютеров, собранными под присмотром жрецов Лантоя, сидели операторы научного отдела Дома.

Он возник в первые же дни после окончания Войн Воцарения и стал любимым детищем Хранителя Порогов. В отличие от техножрецов Бога Лантоя, Хранитель никогда не афишировал свои достижения, и деятельность отдела оставалась тайной за семью печатями.

Сейчас на экранах вращалась многолучевая звезда. Будь здесь Кинби, он моментально узнал бы ее — она идеально подходила к выдавленному изображению на его артефакте.

— Вводные получили? — сухо спросил Олон.

Невысокий человек за ближайшим монитором кивнул и, не отрываясь от изображения, сказал:

— Да, инструкции исчерпывающие. Янек и Поль уже в фургоне с оборудованием. Можете выводить объект.

Коротко кивнув, Олон вышел.

Конечно, можно было просто связаться по внутренней линии и не ходить самому, но Олон предпочитал лично убедиться, что умники из научного отдела все поняли правильно. Он не понимал их и потому не доверял. Порой он думал, люди ли они, вообще. Хранитель отбирал для работы в научном отделе исключительно фанатиков, которых интересовали лишь чистое знание и деньги. Причем только в такой последовательности. Мораль и способность испытывать эмоции, за исключением жажды познания, исключались. 

Такие сотрудники были самыми преданными, но к сожалению после обработки начисто теряли способность к творчеству. Зато становились прекрасными исполнителями.

Поднявшись наверх, Олон кивнул подошедшему командиру спецгруппы, остальные члены которой ждали распоряжений возле комнаты с белыми стенами.

— Выводите. Обычная процедура. Сигнал к работе получите на месте. Маршрут уже в навигаторе.

Молчаливый командир группы, обманчиво неловкий в громоздкой штурм-броне буркнул что-то невнятное и двинулся к своим бойцам.

Сам Олон поднялся в командный пункт службы безопасности — зал в самом центре здания. Стены зала были увешаны панорамными мониторами и прозрачными пластинами мант-экранов, регистрирующих изменения психо и эмо-полей вокруг Дома.

В нишах по обе стороны от входа застыли в рабочем трансе астралоты, два мощных манта из ближайшего окружения Олона сидели за костяными клавиатурами мант-вычислителей.

Усевшись в свое кресло в центре комнаты, Олон сплел пальцы рук, опустил на них подбородок и застыл, наблюдая за экраном, на который передавалось изображение из фургона.

Ангел сидел в металлическом кресле, намертво приваренном к полу. Стальные обручи охватывали его руки, ноги, грудь и голову, не позволяя двигаться.

Бойцы спецгруппы внимательно наблюдали за каждым его движением.

Один из мантов негромко сказал:

— Прибытие к точке через восемь минут.

— Хорошо. Переведите Звезду в режим диалога с объектом.

Мант, сидевший слева от Олона, тронул несколько кнопок на своем пульте и тот увидел, как вздрогнул в фургоне ангел. Было слышно, как он судорожно втянул сквозь зубы воздух. Прикованное к креслу существо подалось вперед и облизнуло сухие губы. Подняв голову, он посмотрел прямо в камеру и Олон, уже в который раз, поразился глубине безумия, заполнившего эти тоскливые и темные, как озера в стране мертвых, глаза.

Качнувшись, фургон остановился.

— Пятиминутная готовность, объекту — боевую программу, — бросил в пространство Олон.

Внутренности фургона заполнил янтарный солнечный свет, но ангел даже не сощурился. Остановившимся взглядом он смотрел на рукоять огромного меча, что протягивал ему один из оперативников. Кто именно — из Центра Управления было не видно.

Щелкнув, раскрылись стальные полукружья, ангел чуть качнулся вперед и застыл в кресле, пожирая глазами клинок.

Оператор снова защелкал костяными кнопками, изображение Звезды на экране изменило ракурс, налилось гнилостной зеленью.

По-змеиному скользнув вперед, ангел крепко схватился за рукоять меча. Глаза его заполнила абсолютная пустота. Теперь для него существовало только матово-черное смертоносное совершенство, поющее ему тихую песню, завораживающую, растворяющую в себе.

Проклятая муха беспокойства жужжала все громче. Наклонившись вперед, Олон обвел взглядом экраны. Маленькая площадь Перемирия, на которую выходили четыре старые узенькие