Боевой некромант - фермер. Том 3 - Григорий Володин

Кира спокойно вытерла руки о фартук, ни единым жестом не выдавая внутреннего напряжения.

— Возможно, у него появились какие-то дела в столице, — ровно ответила она.

— Или он отправился к графу Брисману, — с намеком предположил Роджер, сильнее наклоняясь с седла. — Вообще-то это именно я сообщил господину Артуру, что его разыскивают столичные вельможи. Рисковал, между прочим, служебным положением. Так что мне по всем законам чести полагается доля награды, которой одарят его Брисманы за спасение дочки.

— Я ничего не знаю, — сухо ответила Кира.

Этот холодный отпор и явное нежелание блондиночки идти на контакт окончательно взбесили капитана. Роджер разозлился, резко соскочил с коня и, тяжело ступая сапогами, подошел к ней почти вплотную, собираясь надавить авторитетом власти.

— Ты мне зубы не заговаривай, я… — начал он, угрожающе нависая над ней.

Но договорить патрульный не успел. Из тени ближайшего навеса с резким, свистящим свистом вырвалась гибкая зеленая плеть. Хлесь! Лиана с размаху хлестнула его по лицу, оставив на щеке горящий багровый след.

— Твою мать! — Роджер с криком отшатнулся, хватаясь за эфес меча и дико оглядываясь по сторонам. — Что за хрень⁈

Его полный ужаса взгляд уперся в массивную фигуру, беззвучно соткавшуюся из предвечерних теней. Неподалёку стоял Олег. Одетый во всё черное, с глухой кожаной маской, полностью закрывающей лицо, он выглядел как элитный столичный ликвидатор.

— Это ещё кто такой? — заикаясь от нахлынувшего страха, выкрикнул капитан, пятясь назад к своей лошади. — Откуда он взялся⁈

Мертвяк медленно сделал шаг вперед. Воздух вокруг него странно завибрировал, наполняясь тяжелым, давящим фоном концентрированной магии.

— Позвольте представить, это Олег, наш работник, — спокойно произнесла Кира, пока немой великан буравил незваного гостя тяжелым взглядом.

Капитан судорожно глянул на свой поисковый амулет на шее, но прибор просто зашкаливал, выдавая безумный коктейль из чудовищной физической мощи и древней природной энергии.

— Маг-друид? — ошеломлённо, теряя остатки спеси, переспрашивает Роджер. Его глаза едва не вылезли из орбит от глубокого шока. — Откуда у Артура в гвардии целый маг-друид⁈ Да такие люди на вес золота!

Кира посмотрела на совершенно бледного офицера, который уже судорожно цеплялся за луку седла, и спокойно произнесла:

— Вам пора. Господин Артур вернется — тогда и будете с ним разговаривать.

Олег, словно запечатывая её слова, недвусмысленно покачал в воздухе тяжелой, покрытой острыми шипами лианой. Плеть живой змеей скользнула по траве, готовая к новому удару.

Роджера дважды просить не пришлось. Окончательно сломав свои провинциальные стереотипы о «бедном северном дворянине», капитан в панике взлетел в седло, круто развернул коня и с бешеной скоростью умчался прочь по тракту, даже не думая оглядываться.

Глава 16

Столица встретила меня шумом, суетой и подавляющей монументальностью. Гул тысяч голосов, стук колес и крики зазывал давили на уши, а обилие плотных, ярких живых аур после безлюдной Серой зоны слегка сбивало с толку мой внутренний некросканер, заставляя его тихонько зудеть на задворках сознания. После просторов Серой зоны местная архитектура казалась избыточно пафосной. Широкие мощеные проспекты были зажаты между высокими зданиями из светлого камня. Повсюду высились стрельчатые башни, массивные арки, украшенные лепниной, и бесконечные статуи давно почивших имперских героев.

Я неспешно ехал по улице верхом на Дорожке. Цокот ее копыт по столичной брусчатке звучал неестественно тяжело, словно каждый ее шаг вбивал в землю невидимую сваю. Стражники и прохожие то и дело нервно косились на мою лошадь. Внимания привлекали её глаза — абсолютно человеческие, к тому же разноцветные. Надо бы найти ей два одинаковых глаза, впрочем, толку, если они всё равно будут человеческие. А что делать? Забрать глаза у другой лошади для Дорожки? Я же не живодер какой-то. Люди шарахались или просто провожали нас тяжелыми взглядами, но я не обращал на них ни малейшего внимания. Пусть смотрят, никакой сканер не уловит в моей лошадке нежить, ну если только не возьмет артефакты и специально не заморочится долгой, прицельной диагностикой. А кому это надо посреди оживленной улицы?

Остановившись у какой-то богатой лавки с тканями, я окликнул скучающего торговца:

— Любезный, как проехать к поместью графа Брисмана?

Купец смерил меня оценивающим взглядом, задержавшись на моей запыленной в дороге куртке, которая повидала немало крови и грязи, и простеньком плаще. Он явно прикидывал, не бродяга ли я какой-то.

— Все графы и герцоги у нас в центре живут, за внутренней стеной, — ответил он с легкой снисходительностью, словно объяснял прописные истины малому ребенку. И добавил, сомневаясь: — Только впустят ли вас туда в таком виде?

— А что, там фейс-контроль? — поинтересовался я, натягивая поводья, чтобы Дорожка не вздумала куснуть слишком близко подошедшего зеваку.

Торговец непонимающе захлопал глазами.

— Чего? Какой контроль?

— По одежке, говорю, встречают? — перевел я на местный.

— Ну, господин хороший, — усмехнулся купец, потирая пухлые руки, — если у вас и правда есть дело к высшим благородным, я бы крайне советовал вам сперва в баньку сходить да приодеться во что-то приличное, а не в дорожное. Там стража строгая, оборванцев не жалует.

— Это у графа ко мне дела, а не у меня к нему, — спокойно ответил я. Развернул Дорожку и направился в сторону центра, подумав про себя: «Ну, или у графской дочки ко мне дела, не суть важно. Главное, что инициатива исходила с их стороны, а значит, и правила диктовать мне».

Вскоре я выехал на просторную площадь, где царило странное оживление. Толпа испуганно жалась к краям улицы, расступаясь перед надвигающейся кавалькадой. Это была процессия Церкви — всадники в ослепительно белых балахонах под кирасами, ехали на таких же белоснежных, породистых конях. Они двигались ровным строем, гордо задрав подбородки, словно им принадлежал не только этот город, но и весь мир.

Все старались убраться с их пути как можно быстрее, но я не видел смысла вжиматься в стену. Места было навалом, даже телега бы проехала. Вообще от церковников фонило святой магией, так называемой. Для меня этот фон ощущался как легкая, мерзко зудящая изжога. Никакая это не святая магия, а заимствованная у какого-нибудь сильного хтонического существа, которое в этом мире объявило себя богом и теперь собирает веру как налог. Дядя Даня, я помню, всегда боролся с такими самозванцами и охотился на божков: либо заставлял одуматься, либо просто стирал в порошок без лишних разговоров. Правда, дядю Даню нашего самого частенько называют богом Миропорядка всякие подданные, и он морщится от этого и говорит: «Телепат я! Телепат всего лишь!». Все мы, конечно, знаем, что не «всего лишь», но скромный он у нас, это