Отморозок Чан 2 - Исаак Вайнберг

Короче, я на улице Плеханова.

Достал карту.

Впереди будет Гороховая. По ней пройду канал Грибоедова, потом ебучую Фонтанку, сверну, по набережной до Московского проспекта, а дальше хуячу до Обводного канала и, снова свернув, пиздую до Балтийского вокзала. Короче, вроде не сильно дальше, чем ожидал.

Пошёл.

Плеханова была пустой, а вот как повернул на Гороховую, начал потихонечку натыкаться на ёбнутых.

Первых встретил на мосту через канал Грибоедова, хотя они были не сильно ёбнутые, если честно. Это были двое мужиков, которые на верёвке поднимали из реки железное ведро с водой. На них была совершенно обычная одежда, без человечины. разве что на ногах у обоих были максимально уёбищного вида резиновые тапки – именно этот факт и не позволил мне оценить их как совсем уж не ёбнутых: ведь только ёбнутый будет носить такую хуйню, к тому же когда на улице стоит утренний дубак.

– Здорова, бродяги, – поздоровался я, оказавшись в нескольких метрах.

Мужики, только поставившие ведро на землю, подняли на меня глаза и… Выпучив их, почти одновременно спешно перевалились через перила и с громким плюхом ёбнулись в воду.

Ну пиздец, блять… Говорил же: не ёбнутые такие тапки носить не станут…

Видимо, бедолаги вместо меня увидели какой-то глюк: может Сестру Боли или ещё что.

Подходить смотреть, выплывут они из воды или нет, не стал, – пошёл дальше.

Кстати, сейчас, при свете дня обнаружил, что все ворота, ведущие во дворы, закрыты на какие-то самодельные засовы. Чаще всего это были куски арматуры, зафиксированные в проволочных скобах. То есть тут не всегда жили параноики, как я вчера решил, – эту моду трусливую на запирашки, возможно, принёс с собой вирус РПГ.

Вообще подобную "щеколду" я бы и с ноги вынес, так что вчера мог в драку-то со слоном и не вписываться. С другой стороны, если бы не было драки со слоном, то вечер от этого стал бы только хуже, да и моё будущее тоже потеряло бы в красках, ведь теперь, благодаря этой охуенной разборке, я могу всем рассказывать, что ножом завалил слона.

Хотя кто мне поверит… Блять, да и это плюс: теперь я смогу разбивать будки всем, кто мне не поверит.

А что? Бывает сидишь себе в кабаке, жрёшь, скучаешь, дай, думаешь, ебальник кому-нибудь сверну. Одного плечом пройдёшь толкнёшь, а он тебе: "Извините, пожалуйста"; второму скажешь клюв причпокнуть и потише пиздеть: он на шёпот переключается, да ещё, сука ебучая, тоже извинится; третьему уже откровенно нахамишь – в стакан его бабе сплюнешь: так он ей, ссыкло, подзатыльник отвесит и за неё прощения попросит за неудобства доставленные.

Короче, бывает такой день непростой, что хуй доебёшься до кого – как ни старайся. Апокалипсис-то людей воспитал получше любого сурового батьки: каждый, блять, знает, что в мире теперь жить опаснее стало, и за любую хуйню спорную могут на лезвие посадить. А теперь у меня история эта будет завлекательная. Подошёл такой, говоришь весело: "Эй, ебло, я тут в прошлом месяце слона ножом убил". Он тебе, конечно, не поверит и скепсиса сдержать, наверняка, не сможет: уж как минимум хмыкнет, потому что одно дело со страху язык в жопу засунуть, а другое – сдержать сомнения, из тебя прущие, перед весельчаком каким-то. Страх смерти отличный механизм самосохранения, да вот только не работает он, когда опасности ты нихуя не чувствуешь. Короче, хмыка надменного мне уже более чем достаточно будет, чтобы ебальник в кашу смять гниде невоспитанной.

Короче, со слоном всё заебись получилось – вот к чему я клоню. Хотя, почему клоню? Прямо же, блять, всё сказал.

Впереди из подъезда вышла баба, обмотанная в шкуру другой бабы. Кожа ног обмотана вокруг своих ляжек, кожа со спины прикрывает сиськи, всё это скреплено кишками, типа как поясом. Увидев меня, модница приподняла висящие на поясе руки, ухватившись за пальцы, и сделала какой-то реверанс с поклоном и приподнятием "юбки".

Следом вышел голый мужик с примотанной к его собственной голове чужой башкой без нижней челюсти. Примотана она была проволокой. Он был замотан как минимум в трёх мужиков, и, надо сказать, замотан куда более искусно, чем его тёлка: при помощи человеческой шкуры, проволоки и ниток он соорудил себе вполне узнаваемый в грубых чертах костюмчик.

Мужик поклонился мне, и голова выскочила из проволочной "фермы". Упала на тротуар, покатилась по нему и свалилась на дорогу.

Баба прикрыла рот рукой, сдерживая смех, а мужик тем временем поторопился за потерянным "цилиндром". Настигнув, мужик схватил "цилиндр" за волосы и нахлобучил обратно на голову, закрепив проволокой.

Честно сказать, я уже попривык к местным нарядам. Да, вчера это казалось мне вопиющим пиздецом, но сегодня как-то уже словно бы и похуй. Я и подебильнее прикиды встречал. Например, тех мудаков в резиновых тапках. Спроси меня, что хуже: надеть на себя мужика, типа как водолазку, или ёбаные сланцы, и мой ответ тебя удивит. Я бы, может, и сам мужика напялил как свитер… Если бы то так пидорно не звучало… Сука, ну вот опять. Что ни скажешь – от всего голубизной веет. Как по минному полю, блять, хожу: уже слово лишнее пиздануть боюсь, чтобы опять на голубином чё не чирикнуть.

Всё, короче, больше ни о чём думать не стану, чтобы окончательно к себе уважение не потерять.

– Охуенная шляпа, мисьё, – кивнул я, проходя мимо мудилы с башкой на голове, и подмигнул его пизде, в смысле тёлке.

По пути до Садовой ни о чём не думал, как и обещал сам себе. Разве что обратил внимание, что небо нихуя не голубое, и что я в этом очень похож на него.

С другой стороны, за тучами оно голубое. Скрывает свою голубизну, получается, а значит, пример нихуя не правильный, потому что я нихуя свою голубизну не скрываю.

Ёбаный твой рот! Ну вот опять же! Опять эта хуйня ебаная из меня лезет!

В смысле, блять, нечего мне скрывать, сука. Вот что я сказать хотел. Нет у меня ничего общего с этим ёбаным небом – хуй я на него клал, пошло оно в пизду со своей голубизной и пидорскими облачками.

Отогнал от себя любые мыли и сразу же приметил ещё троих одетых "по-человечески" ёбнутых. Они были недалеко впереди: столпились у открытой двери в подъезд.

– Здорова, мужичьё! – помахал рукой им я. – Я никакой не пидор!

Не знаю, зачем я вот так сразу принялся оправдываться, – видимо, подсознательно испугался, что они услышали мои голубиные мысли.