Отморозок Чан 2 - Исаак Вайнберг

в цилиндре, оказавшись слишком близко к ним. Они заметили это, но остались стоять на месте, видимо, пребывая в полной уверенности, что викторианские мусора защитят их в случае нападения.

– Конечно-конечно, господин! Не сдерживаете себя! – толстожопый главмусор энергично закрутил в воздухе ладонью, как бы прося не останавливаться.

– Я засадил этой даме в ебальник, – признался я.

– Что вы сделали с этой дамой, простите? – не понял он.

– Да, прозвучало действительно как-то двусмысленно… Но это мне свойственно в последнее время: бывает, к примеру, говорю что-нибудь нормальное, а потом оказывается, что нихуя нормального в этом не было – голубизна одна, кромешная. А я ведь натурал, чтобы вы понимали. Натурален, как свежевыжатый сок. Неприятно… Короче, когда я сказал, что засадил ей в ебальник, я имел в виду не то, что я ей дал сожрать или, как говорят в пристойном обществе, сунул член в рот; я хотел сказать, что дал ей по ебалу. То есть, ударил её ногой по лицу. Не её ногой по своему лицу, а своей ногой по её ебалу, в смысле лицу.

– Он вас ударил? – жирдяй перевёл хмурый взгяд на бабу в платье.

– Нонсен! Это возмутительно! Я никогда раньше с ним не встречалась! – запричитала баба. – Это неправда, и теперь я начинаю подозревать, что неправдой может быть и всё остальное! Он накурился опиумной трубки и говорит вздор!

– Пристрастие к опиумной трубке многое бы объяснило… – жирдяй пробубнил это скорее для самого себя, нежели обращаясь к кому-то ещё, но затем снова вонзил взгляд в меня:

– Мадам не помнит того деяния, в котором вы посмели признаться, – резюмировал жирдяй. – Внесёте ясность?

– Она вспомнит примерно через три минуты.

На лице толстяка появилась тень раздражённости, с примесью усталости от ситуации.

– Объяснитесь, господин. Я не понимаю вас, как, думаю, и все присутствующие.

– Да блять… Хули тут непонятного? Она вспомнит, как я дал ей по ебалу, примерно через три минуты, когда очнётся.

– Господи боже, мне надоел весь этот фарс! – не выдержал жирдяй. – Вы говорите какой-то бред! Она не может очнуться, потому что она в сознании!

– Воу-воу! Притормози начальник… Не кипятись. Сейчас исправлю…

С этими словами я провернулся в воздухе и зарядил бабе в ебальник с ноги.

Странно квакнув, тётка рухнула, уебавшись затылком о бордюр. Под её башкой быстро разливалась багровая лужа.

– Упс, сорян, перестарался… – я скривил рожу, какую кривит человек, хотевший кому-то помочь, но в итоге случайно всё разъебавший. Правда, в данном случае я никому помогать и не собирался, просто не собирался я и так сильно разъёбывать. – Теперь она вряд ли что-то вспомнит через три минуты, начальник…

– Парни, убить безумца! – закричал жирдяй и побежал к карете. – Огонь на поражение!

Я рванул вперёд.

Сейчас я покажу вам, что такое поражение…

В смысле: это этих уёбков ждёт жестокое поражение, а не меня.

Оказавшись в паре метрах от краснопёрых, прыгнул, закручиваясь в смертоносную вертушку.

Звук выстрела, резкая боль в плече, теряю координацию, падаю на землю.

– Сука, блять, кто меня подстрелил?? – недовольный ситуацией я принялся вставать. – Какая ёбаная крыса меня подстрелила, я спраш…

Закончить возмущаться мне не позволил новый выстрел. Или три. Или пять. Несколько ударили в живот и грудь, а один угодил в башку, отчего я завалился назад и больно ударился затылком.

Вот, блять… Если я сейчас же что-нибудь не предприму, у меня есть неплохие шансы погибнуть в драке с… винтажными мусорами. Ну нихуя себе… Какой позор…

Снова вскакиваю на ноги. Точнее, хочу вскочить, но дикая боль пронзает всё тело. Я не биолог, конечно, но походу одна из пуль перебила мне ёбаный позвоночник.

Откидываюсь назад, смотрю на затянутое серыми тучами небо.

Надо мной появляется, вплывает в кадр, так сказать, мусорской босс. В руках у жирного ублюдка двухствольное ружьё…

– Гражданин, признавшийся в нескольких убийствах, угрожавший расправой представителям закона, а также напавший на ни в чём неповинную женщину – приговаривается к смерти. Приговор вынесен и будет исполнен на месте незамедлительно.

Он наводит на меня своё ружьё. Выстрел. Лицо заливает кровь.

Поднимаю голову, чтобы оценить ущерб.

Рёбра вмяты внутрь. В дыре дёргается умирающее сердце, истерично хуяча в стороны струями крови.

– Ё..аая..Цаа..а

Я хотел сказать: "Ёбаная царапина", после чего намеревался отнять у жирдяя винтовку и надавать ему прикладом по ебальнику, но что-то пошло не так…

Ещё один выстрел – сердце лопается, утопив меня во тьме.

Глава А15. Тот, кто отомстил за смерть Чана

Стою перед большими помпезными воротами, покрытыми мягкими пушистыми белыми перьями, легко дрожащими на ветру. Вокруг и под ногами облака, я стою на них, но они, кажется, не чувствуют моего веса. Ворота медленно открываются, из них бьёт слепящий белый свет, он заливает всё вокруг и поглощает меня, но лишь для того, чтобы через мгновение развеяться. Из ворот встречать меня выходит он…

Мой охуенный обрез…

Он подходит ближе, затем ещё, и вот, наконец, останавливается в полушаге от меня.

Он большой. Никак не меньше двух метров высотой.

– Ты так вырос… – глаза мои наполняются слезами умиления.

– Я хорошо кушал… – отвечает ствол почти застенчиво. – Я скучал по тебе, друг…

– Я тоже по тебе скучал!

Не в силах больше сдерживаться я бросаюсь в его объятия. Какое-то время мы обнимаемся. Я слышу, что он тоже плачет. Наконец, вдоволь нарыдавшись, мы утираем слёзы и начинаем кружиться в танце.

Небо в тот же миг взрывается радостной бальной музыкой… Из облаков всплывают другие пары и начинают кружиться по бальному залу из облаков вместе с нами.

– Ты пахнешь порохом и смертью! – кричу я счастливо, не прерывая наш танец.

– Это для тебя, мой друг! Это ВСЁ для тебя!

– Всё?

Я оглядываюсь по сторонам и только сейчас понимаю, что все остальные пары это… Убитые мной когда-то люди…

Бедолаги с простреленными лицами, проткнутыми лицами, разбитыми лицами, задушенные, забитые до смерти прикладом или просто кулаками, утопленные, повешенные, сожжённые заживо, взорванные…

– Боже мой… – я перевожу взгляд на друга. По щекам моим снова текут слёзы. – Это так… Так мило…

Я хватаю его за спусковую скобу и подбрасываю в воздух, подкручивая. Ловлю в последним момент, ставлю на облако, и мы продолжаем танцевать, только теперь хохоча от счастья в приливе необузданной дурашливости.

– Как же я скучал по тебе, друг… – с нежностью говорю я, насмеявшись.

– И я по тебе… О, смотри братан, какая у него большая башка!

Я оборачиваюсь. К нам быстро приближается мистер раздроченное ебало, только