Хозяин Волшебной Лавки. Том 6 - Юрий Розин

кот. Через минуту мы сидели за лучшим столом, перед нами стояло сразу все, а Григорий Петрович, отмахнувшись от моих денег еще в воздухе, сел напротив и разлил нам по стопке.

— Сема-то как там? — спросила Марфа Ильинична, подкладывая Илье, хотя тарелка у того и так была с горкой. — Пишет два слова в месяц, поганец. С Асенькой как у них?

— Хорошо у них. Пряники вот передали, наказывали кланяться. В конце лета отпущу их к вам на недельку погостить, обещаю.

— Добро, — кивнул Григорий Петрович.

Илья за этим столом помалкивал, ел за троих и смотрел на меня время от времени странным взглядом. Расшифровал я его на обратной дороге, когда мы шли набережной к гостинице. Похоже, сытость развязала ему, наконец, язык.

— Петр Алексеевич. Можно спросить? Вы правда готовы отдать за меня полмиллиона? Своих денег?

— Правда.

— Почему? Это же… Никакая учеба таких денег не стоит.

Я остановился у парапета. Внизу тянули баржу, буксир кричал на нее коротко и по-хозяйски.

— Учеба не стоит. А ты стоишь. Илья, я в своей жизни видел много способных людей и нескольких очень хороших мастеров. Я сам, смею думать, мастер не из последних. Так вот, ты не способный и не хороший мастер. Ты другое. У тебя дар, который не выучивается и не покупается, и я говорю это тебе в глаза не для того, чтобы ты задрал нос, а для того, чтобы ты понимал ставку. Полмиллиона против твоего будущего — это дешево. Не подведи меня на испытании, и с лихвой окупишь все эти деньги.

Илья молчал долго, глядя на баржу.

— Не подведу, — сказал он наконец. — А какое задание будет, как думаете?

— Гадать не берусь. Юрий Юрьевич человек умный, придумает обязательно что-нибудь эдакое. Но ты в любом случае держись ровно, что бы ни услышал. Кланяйся, благодари, лишнего не говори. Такие люди уважают выдержку.

* * *

Церемонию Юрий Юрьевич подготовил за четыре дня, и размах ее говорил о серьезности намерений лучше любых слов. Под объявление отвели малый зал службы: паркет и два ряда золоченых стульев, у стены длинный стол под сукном.

Публика собралась пестрая. Впереди сидели старшие чины службы, седые и при знаках, за ними десятка полтора людей попроще, мастера и лаборанты, у дверей жались стажеры в одинаковых серых тужурках, а вдоль стены устроились газетчики с блокнотами, один притащил громоздкий съемочный ящик на треноге.

Нас с Ильей посадили в первый ряд, сбоку. Юрий Юрьевич вышел к столу.

— Господа. Служба его сиятельства всегда гордилась тем, что находит таланты. Сегодня мы делаем следующий шаг: учимся давать им свободу выбора. — По залу прошло шевеление, газетчики застрочили. — Стажер Федотов, приглашенный службой, показал успешные работы еще на первом году учебы. Его поручитель полагает, что дарование такой силы должно развиваться свободно. Служба готова это проверить. Мы объявляем испытание: если стажер Федотов докажет, что его дар выходит за пределы наших задач, служба по завершении стажировки отпустит его без всяких обязательств. Достойно выучить и достойно отпустить может позволить себе только сильная служба сильного правителя.

Сказано было грамотно, ничего не сказать. И князю почет, и службе слава, и газетчикам заголовок. Я оценил и другое: слова «если докажет» Юрий Юрьевич произнес с ударением. Зал должен был запомнить, что служба ничего не дарит.

Он взял со стола тонкий буклет.

— А теперь к сути задания. Это будет незавершенная работа мастера и архимага Сергея Михайловича Апостофина!

Глава 14

По залу прошел гул, и я его понимал: имя это студенты артефакторики выучивают раньше любого другого. У Ильи дрогнула рука на колене.

— Этот артефакт называется «Хранитель света»!

Часы в моем кармане потеплели.

[Милый. Милый, я знаю эту вещь. Хозяин над ней работал, я помню ее на его столе.]

— «Хранитель света», — продолжал Юрий Юрьевич. — Замысел таков: артефакт копит дневной свет и отдает его ночью ровным свечением, без топлива и без маны извне. Сейчас существуют преобразователи света в ману, но по плану Мастера «Хранитель» должен был быть совсем небольшим. Он рассчитал критические моменты, но общую схему так и не составил. При этом он сделал четкие пометки, что это возможно, отказ его от этого артефакта скорее всего связан с другим проектом, так что задание не невыполнимое ни в коем случае. Стажеру Федотову дается неделя. Требуется теоретическая база: чертежи и выкладки, по которым вещь можно построить. Доступ в библиотеку службы ему будет открыт полный, но советоваться нельзя ни с кем. — Он поднял глаза от буклета и посмотрел поверх зала, ни на кого в отдельности и на одного человека в частности, но намек был ясен.

Илья встал, подошел, принял буклет и поклонился. Сказал ровно два слова: «Благодарю. Приступаю».

Потом секретарь вынес папку, и мы с Юрием Юрьевичем при всех подписали протокол испытания. Газетчик со съемочным ящиком поймал момент подписания, полыхнув составом так, что чины в первом ряду заморгали.

[Петр. По теории хозяина вещь действительно рабочая. Но простых артефактов не задумывал. Мальчику будет очень трудно. Может быть я ему подскажу? У него ведь теперь есть маячок.]

«Не надо, Лад».

[Почему? Разве результат в данном случае не важнее всего? Если Илья не справится, это будет значить…]

'Как минимум это будет значить, что ему, возможно, действительно не стоит искать к себе особого отношения. Но дело не в этом. Если я подскажу ему правильный ответ, этим я покажу ему, что не верю в него самого. Он уже не ребенок и, решив, что хочет испытать себя, взял на себя ответственность. Отобрать ее у него было бы неуважением. Справится он или не справится, будет зависеть только от него.

[Ты уверен?]

«Уверен».

[Хозяин точно сам бы мне сказал помочь Илье.]

«Я — не он, Лад».

[Я и не с осуждением, не подумай! Наоборот. Мне твой подход нравится куда больше.]

«Спасибо. И, кстати. Раз уж зашел разговор. Когда ты перестанешь звать его Хозяином?»

[Ревнуешь⁈]

В ее голосе был почти восторг. Я не стал отпираться.

«Немного. А еще мне в такие моменты каждый раз думается, что я — просто какой-то временный замещающий. Моя душа связана с тобой и ты от меня зависишь, но и наоборот это работает. Так что мне