Хозяин Волшебной Лавки. Том 6 - Юрий Розин

— Господин Воронов. Илья. — Он сел и сложил руки на столе. — Скажу как есть: вы первый поручитель стажера, которого я принимаю за одиннадцать лет службы. Канцелярия передала вашу просьбу о встрече с пометкой «удовлетворить», что само по себе любопытно. Чем обязан?

— Постараюсь коротко. Служба предложила моему ученику стажировку, и предложение это мы ценим. Но мне бы хотелось, чтобы после года стажировки Илья был волен вернуться в Грозов и заниматься тем, чем сам решит. А не остаться при службе потому, что так заведено.

Юрий Юрьевич посмотрел на меня, потом на Илью, потом снова на меня, и коротко, суховато рассмеялся.

— Господин Воронов, вы приехали за триста километров, чтобы попросить меня выбросить казенные полмиллиона. Стажировка стоит службе примерно столько, с содержанием, наставниками и допусками. Эти деньги возвращаются трудом стажера после. Так это устроено везде, и так это устроено у нас. Другого устройства не бывает.

— Я знаю, как это устроено. Поэтому и приехал лично. Позвольте вопрос. Чем занимается ваша служба?

— Экспертиза артефактов, поступающих в казну и на таможню губернии. Городские артефактные системы: освещение, связь, оборона стен. Расследование артефактных происшествий, совместно с МОЛОТом. Наградные и церемониальные вещи для двора. Надзор за лицензированными артефакторами губернии… — Он перечислял, не заглядывая никуда: список этот он явно произносил сотни раз. — Это пять основных, но есть и более специфичные, конечно.

— А есть такое, в котором место изобретателю? Не мастеру, не эксперту, не надзирателю. Изобретателю, который делает вещи, каких не было.

Юрий Юрьевич помолчал ровно секунду.

— Отдельного отдела разработок у службы нет. Наша задача — благополучие и безопасность губернии, а не опыты. Если вы к тому, что вашему ученику будет у нас скучно, то смею заверить: скучать стажерам не дают.

— Я не к тому. Илья, покажи.

Илья встал, расстегнул ворот и оттянул рубашку, показывая неестественно ровный угол, выступающих из-под кожи на груди.

— Артефакт-пластина, — сказал я. — Задумана, рассчитана и собрана им самостоятельно, еще до института, из списанного лома. Пластина дает носителю с нулевым потенциалом эффект мага второго ранга.

Юрий Юрьевич поднялся из-за стола. Подошел, наклонился, не касаясь, и рассматривал ее долго, изучая явно и маной тоже, а когда выпрямился, вернулся к столу не сразу: постоял у окна, побарабанил пальцами по подоконнику и только потом сел.

— Разрешение на ношение, полагаю, оформлено, — сказал он наконец, и голос у него был уже другой, без протокольной скуки.

— Оформлено через МОЛОТ, с полным досье.

— Так. Понятно. — Юрий Юрьевич снова сложил руки на столе. — Но, господин Воронов, вы сделали только хуже. Вы показали мне нечто настолько феноменальное, и после этого хотите, чтобы я такого стажера отпустил? Да я теперь его из Новограда даже под конвоем не выпущу.

— Вы очень категоричны, — хмыкнул я. — К тому же, я ведь не утверждаю, что Илья от вас уйдет. Я прошу одного: чтобы через год выбор был за ним. Но посадите изобретателя проверять таможенные накладные, и через пять лет у вас будет исправный эксперт вместо великого артефактора. Экспертов вы вырастите сколько угодно и без него. А таких, как он, не растят. Такие рождаются раз на поколение, и единственное, что с ними можно сделать неправильно, это запереть.

— Красиво излагаете. — Юрий Юрьевич откинулся на спинку. — Но у меня, кроме красоты, есть отчетность. Полмиллиона казенных денег, потраченных на стажера, который помахал рукой и уехал. Как я это объясню?

— Никак не придется. Деньги я компенсирую. Все пятьсот тысяч.

Илья повернул голову и посмотрел на меня. Я на него не смотрел.

— Однако. — Юрий Юрьевич взял со стола карандаш и положил на место. — Щедро. Но дело, представьте, не только в деньгах. Есть репутация службы. Если станет известно, что к нам можно прийти, взять год лучшего обучения в губернии и уйти, у меня под дверью выстроится очередь из желающих. Не только у вас есть полмиллиона. А служба не проходной двор.

— Согласен. Проходной двор из нее делать нельзя. — Я выдержал паузу. — Но подумайте вот о чем. Не будет ли служба, которая распознала гения, выучила его и отпустила расти, выглядеть в глазах двора и общественности лучше, чем служба, которая посадила гения на накладные?

— Все упирается в то, с чего вы вообще решили, что он гений? Пластина работа выдающаяся, спору нет. Но выдающихся юношей я видел с десяток, а великим не стал ни один. И еще. Кто поручится, что его дар расцветет не благодаря нашей библиотеке и нашим наставникам, которых вы предлагаете потом поблагодарить ручкой?

Вот теперь разговор пришел туда, куда я его вел с самого начала.

— Никто не поручится, — сказал я. — Поэтому давайте не ручаться, а проверять. Испытание. Вы даете Илье задание, настоящее, на изобретательский дар, а не на прилежание. Справится — Илья проходит стажировку, после нее его никто не держит и, если он решает уйти, я выплачиваю вам полмиллиона. Не справится — я все равно плачу, а Илья остается при службе на общих основаниях, а я больше не вмешиваюсь. В обоих случаях служба при деньгах. А вы получаете то, чего у вас нет: либо доказанного гения с красивой историей, либо сильного стажера.

Юрий Юрьевич молчал долго, и я ему не мешал.

— Оформим как официальное испытание, — сказал он наконец. — «Проверка уникального дарования». Если о нем напишут газеты, тем лучше. Мне понадобится несколько дней на подготовку задания. Сразу предупреждаю, господин Воронов: невыполнимого не дам, это против смысла, но и поддаваться не стану. Задание будет очень трудное.

— Другого и не прошу.

Он проводил нас до дверей кабинета и на прощание впервые посмотрел на Илью прямо, а не как на пункт в бумагах.

— До встречи, стажер Федотов. Начинайте высыпаться впрок.

Дни ожидания мы не потеряли. С утра я показал Илье Новоград, который сам неплохо уже знал с прошлой поездки: торговые ряды и набережную, потом артефактные лавки, у витрин которых Илья застревал каждый раз на несколько минут. А к обеду мы пришли туда, куда я собирался с самого приезда: на Базарную, в трактир «У Петровых».

Марфа Ильинична узнала меня от дверей и всплеснула руками так, что с ближнего стола шарахнулся