Обратный отсчёт 3 - Петр Алмазный

— Но они же могли вернуться, — удивился я.

— Возможно. Только им не дали, да и герцог не силен в быстрой реакции на изменение обстановки.

Эка он его сиятельство поддел! Тонкий английский юмор?

— С вершины холма я видел, — продолжил генерал, отрабатывая ласковый прием, — как на них сперва накинулись казаки, вынудив сбиться в каре. А потом прискакала легко-конная артиллерия и буквально снесла людей герцога. Они, эти жалкие остатки от двух полков, вынуждены были отступить в сторону Балаклавы, бросив раненых, но сохранив знамена. Их спасли зуавы, выдвинувшиеся навстречу. Не знаю, жив ли, ранен ли герцог Кембриджский?

— Жив. Ни царапины, — с легкой досадой сообщил я и отпустил сэра Джорджа отдыхать, не удержавшись на прощание от шпильки: — Генерал, ваша ненависть к России привела к этой войне. Вас отправят в нашу глубинку, в Воронеж или Саратов. Хочу, чтобы вы познакомились поближе, чем живет моя страна. Может, тогда ваши бредни о замыслах России покажутся высосанными из пальца. По крайней мере, тот факт, что вас не повесили, уже свидетельствует в мою пользу. «Капризным и неуправляемым маньякам», как вы окрестили меня и моих предшественников, казнить вас показалось бы наилучшим выходом, не так ли?

Эванс де Ласи не посмел возражать. Удалился с высоко поднятой головой — или с чувством облегчения? — глубоко уверенный, что его книга «О замыслах России» четвертьвековой давности очень своевременно открыла глаза британскому обществу на агрессивную сущность русской монархии.

Мне стало интересно: а что если его захомутает в сети какая-нибудь наша бойкая провинциальная барышня и он настрогает с нею маленьких де-ласиков? По-прежнему останется убежденным русофобом?

К дьяволу этого сноба! Без него забот выше крыши. У нас порох на исходе. Чем дальше воевать?

А ведь все висело на волоске. 12-я дивизия справилась, но какой ценой! Ее фактически опрокинули всего два полка шотландцев. Генерал Химшиев убит, старшие офицеры изломали ножны сабель, пытаясь привести в чувство разбежавшихся солдат. Помогли оркестры и «знаменные ряды», как назывался в это время знаменный взвод. И, конечно, артиллерия, и то, что Липранди-младший лично контролировал действия своей бывшей дивизии и вовремя пришел на помощь.

Как только мы выбили пробку в виде лагеря де Ласи, дело пошло на лад. Боске тут же вывел свой корпус из мясорубки у Килен-балки, и прямо скажем, очень вовремя. У нас был реальный шанс его окружить.

Немного времени не хватило. Генерал Лабынцев, увидев, что помощь Липранди не требуется, уже вел отряд, занявший гребень Сапун-горы, в атаку на тыл французов. Но они изящно ускользнули. Прошли сквозь главную квартиру лорда Раглана и соединились с основным отрядом Канробера.

Это была победа, хоть и не все вышло из задуманного.

Победа!

Такая нужная, такая своевременная!

Она окончательно все переменила. Первая раздавленная мною бабочка — Евпатория. Теперь вторая, куда более мощная, пропахшая кровью, порохом и сталью. Теперь все пойдет иначе.

Или не пойдет. Угроза Севастополю не исчезла. Подкрепления союзников на подходе, и я не могу с этим ничего поделать.

Словно желая убедить себя в обратном, вышел из палатки и в очередной раз окинул взглядом панораму осаждающей город армии.

Теперь мой наблюдательный пункт находился на Сапун-горе и отсюда можно было разглядеть в подробностях, какие произошли изменения в диспозиции.

День догорал.

Солнце клонилось к закату, играя на белоснежных домиках Севастополя и на мелкой ряби в бухте.

Выдалась та редкая минута, когда стих орудийный гул. Даже выстрелы из винтовок звучали куда реже. Воздух, по крайней мере, здесь, на верху, почти очистился от пороховой и трупной вони. Все — и мы, и союзники — зализывали раны, занимались ранеными, хоронили павших, собирали трофеи или потерянную амуницию. И, конечно, спешно возводили новые укрепления, чтобы зафиксировать произошедшие подвижки с ЛБС.

Миша носился как угорелый, немного злой, что не успел подготовить команды сборщиков, но воодушевленный моим новым заданием. Я хотел за счет трофейных винтовок подготовить команды снайперов, очень полезные в позиционной войне, и поручил это сыну.

Вот только одно сильно мешало моему плану.

Французские линейные полки воевали не с винтовками, а с гладкостволом. И отличных штуцеров Туневена набралось с гулькин нос.

Что же касается английских «энфилдов», то этого добра навалом. Но у них меньше прицельная дальность. Поэтому они пойдут на перевооружение отличившихся в бою полков, которые придется отвести на переформирование и отдых. Как, например, Волынский, потерявший половину своего состава. 53-й пехотный, героический.

Пожалуй, переименую его в Севастопольский, а то меня от этого названия немного коробит. В России есть еще Волынский лейб-гвардейский. Тот самый, с бунта в котором в феврале 1917-го все начнется. Как вспомню об этом, так вздрогну.

Мои глаза уперлись в огромный могильник около места выхода Килен-балки на плато. Там сейчас хоронили русских и французов.

Наших отпевал отец Вениамин, немыслимой внутренней силы священник, иеромонах с корабля «Три святителя». Скольких он причистил перед боем, скольких раненых напутствовал!

Кто пулей воюет, кто крестом. Все нужны! Вся Россия!

В процедуре участвовал и католический священник. Мы оказали любезность генералу Боске, а он в ответ прислал мне письмо с кучей комплиментов. А Канробер — промолчал. Неужто осерчал?

Да уж, кладбище получилось солидное. На узком участке шириной в полверсты погибло больше трех тысяч с той и другой стороны. Там вся земля пропитана кровью на полметра в глубину. Впору сажать виноград — из него получится лишь красное вино.

Бывший французский лагерь. От него ничего не осталось. Лишь проплешины на месте сгоревших палаток, заклепанные орудия и большая яма на месте взорванного порохового склада. Боске ушел, хлопнув дверью напоследок.

Англичане оказались любезнее. В лагере де Ласи и на редутах нам достался отличный британский порох. И орудия, и мортиры.

Эти короткие многотонные бочонки с жерлом, куда легко можно засунуть голову, были совершенно для нас бесполезны. Не было снарядов! С 24-го ноября их подвоз совершенно прекратился. Отчасти этим объяснялась пассивность обороны редутов на Сапун-горе. Тот, что номер один, вообще оказался брошен. А я все удивлялся, почему там не стреляли.

Да, расчет на жуткое состояние английской армии полностью себя оправдал. Она и раньше особо не блистала, а сегодня и вовсе выглядела мальчиком для битья. Минус 2-я дивизия и большая часть гвардии — гвардейские фузилеры и горцы Камерона.

Мой взгляд сместился дальше, на английский лагерь перед Зеленой горой. Его спешно сворачивали, ведь отсюда, с Сапун-горы мы его в два счета расстреляем, как сравняли с землей редут