Из ада с любовью - Эрих Келлер

Все-таки в Комнате 40 работали способные ребята: от Очень-Сложного-Шифра едва не закипели и собственные мозги, а автоматон иногда задумывался так крепко, что его котел перегревался и дрожал, собираясь взорваться.

На девятой чашке кофе дело сдвинулось с мертвой точки, а еще через час перед Тони уже лежала первая страница Ужас-Каких-Секретных-Записей – начало инструкции по обращению со Зверенышем: первичные меры безопасности, способы обездвижить, правила перевозки. Состав парализующей инъекции приводился в приложении за номером 96…

Дальнейшую расшифровку Тони поручил автоматону в надежде, что к его возвращению тот распечатает записи полностью, – пора было собираться на встречу с итонцами. Если бы не надежда на дружбу с Блэром, Тони телеграфировал бы Берналу отказ от встречи – невыносимо хотелось спать, и голова соображала плохо.

Несмотря на наличие бара, выбранный Берналом клуб был в высшей степени клубом английских джентльменов: тихим, чопорным, с белыми салфетками на темных скатертях, приглушенным светом, гобеленами и резной отделкой темного дерева на стенах. Из восьми столов было занято три: проглотившие по колу каждый, джентльмены за игрой в карты негромко беседовали, выражая эмоции сухо и холодно, не потягивали вино – лишь изредка касались губами бокалов. За четвертым столом опоздавшего, как всегда, Тони ждал Бернал, итонцы стояли возле барной стойки, выскребая мелочь из кошельков.

Тони, кивнув Берналу, тоже подошел к бару, поприветствовал бедствующих литераторов и, расшаркавшись, заказал себе и обоим по двойному черному Джонни Уокеру, а когда довольные итонцы направились к столу, потихоньку попросил бармена налить ему двойной бурбон безо льда, который и выпил тут же одним глотком. В голове прояснилось, появилась приятная расслабленность, а с нею – доброе настроение. И дружба с Блэром перестала вызывать отвращения – дружить захотелось со всеми.

За два прошедших дня бриджу итонцы не научились, но на этот раз, чтобы придать игре интерес, Бернал предложил играть двое надвое и делить выигрыш попарно. Тони выбрал в пару Блэра.

Джонни Уокер быстро кончился. Гораздо быстрей, чем у остальных – катавших виски на языке и наслаждавшихся его высокими вкусовыми качествами. Тони так и не понял, что такого высокого может быть во вкусе откровенной сивухи, наслаждения от процесса не испытывал – только делал вид, – однако действие, производимое крепким спиртным напитком на организм и настроение, ценил в полной мере. И потому, подойдя к бару, снова незаметно для остальных выпил сначала двойной бурбон, а к столу вернулся с Джонни Уокером – наслаждаться его высокими вкусовыми качествами. Итонцев на этот раз угостил Бернал.

Играть против Мудрого Бернала было интересно; особенный азарт игре придавали ошибки молодых талантливых авторов, будто соревновавшихся между собой, чей ход будет глупее. Разговоры велись мирные, настроение делалось все лучше и лучше, особенно после третьего бурбона.

– «…Я снова в пику – и он сносит пику, – кривлялся Тони, изображая подсудимого преферансиста. – Я опять в пику, и тут он сносит черву!» В зале раздаются возмущенные вопли, а судья кричит: «Так за это же надо канделябром, канделябром по голове!»

Бернал расхохотался, итонцы недоуменно посмотрели на Тони и вежливо улыбнулись. И если Смит решил, что Бернал тоже смеялся из вежливости, то Блэр догадался, что не понял анекдота, усмотрел в этом камешек в свой огород, зыркнул злобно, с угрозой. Наверное, чтобы подружиться с Блэром, стоило рассказывать анекдоты попроще. Впрочем, Тони и так из кожи лез вон, улыбкой встречая глупейшие ходы разнорабочего «Анимал Фарм».

После четвертого бурбона (запитого Джонни Уокером) Тони вспомнил, что собирался поговорить о животных, но плавно перевести на них разговор никак не получалось, а потому он спросил в лоб:

– Интересно, делают ли животным механистические конечности? Или это только для людей?

Бернал и Смит воззрились на него с вежливым удивлением, а Блэр уткнулся глазами в стол. Значит, Тони был на верном пути, – и поспешил пояснить:

– Это я подумал вдруг о механоконях – не слишком ли много денег налогоплательщиков на них уходит, не проще ли ремонтировать вымирающих лошадей?

– Чего это ты вдруг подумал о механоконях? – спросил Бернал.

– Вспомнил Кейбл-стрит. – Тони пожал плечами.

– Да, кстати, о Кейбл-стрит… – встрепенулся Бернал – разговор опять пошел совершенно не туда. – Полностью снять обвинение с отца твоей подружки не удалось, но мы взялись за дело всерьез, привлекли влиятельных антифашистов, – скорей всего, ему и другим заметным организаторам протеста грозит от трех до шести месяцев каторжных работ, не более. Сейчас мы стараемся затянуть процесс, пребывание в тюрьме вычтут из назначенного срока. Уандсворт не курорт, конечно, но все же лучше каторги.

– Спасибо, – кивнул Тони. Он надеялся на бо́льшую лояльность судей, но не сомневался: Бернал сделал все возможное.

– Нет-нет, это общее дело, произвол властей сдерживать необходимо, иначе они совсем забудут о нашем существовании. Мы еще добьемся инспекции в Уандсворт – там, говорят, жестоко обращаются с заключенными.

– Ты плохо представляешь себе заключенных, – сквозь зубы проворчал Блэр, – если думаешь, что с ними возможно другое обращение.

– Это в тебе говорит бывший полицейский. – Смит похлопал его по плечу, но Блэр на дружеский жест лишь отодвинулся в сторону.

– Я не стану отрицать, что некоторые люди заслуживают наказания более серьезного, нежели сытая и теплая жизнь в тюрьме, – ответил Бернал. – Но система исполнения наказаний должна быть направлена и на исправление преступников, а не только на их изоляцию. Это более конструктивно, ты не находишь?

– Уголовник останется уголовником, и надеяться на исправление преступников – все равно что разбрасывать жемчуг перед свиньями.

– Кстати о свиньях… – попытался вставить Тони, но его не услышали.

Тогда, не желая ссориться с Блэром из-за его полицейского прошлого, он решил дойти до бара еще разок, однако, вернувшись, застал все тот же спор о системе исполнения наказаний. Надо сказать, Тони изрядно качнулся перед тем, как сесть на место, и едва не облил Смита Джонни Уокером.

– Это, конечно, не мое дело, Аллен, но мне кажется, что ты нажрался, – рассмеялся добродушный Смит.

– А почему бы и нет? – весело ответил Тони и, забыв о высоких вкусовых качествах виски, выпил его двумя глотками.

– Ты глушишь виски, как мусорщик, – поморщился Блэр.

– Мусорщики не пьют виски, – парировал Тони. – Они почему-то предпочитают джин.

– Аллен глушит виски так, как мусорщики пьют джин, – подвел итог Смит. – И я не вижу в этом ничего дурного. Чем сильней он пьянеет, тем больше у нас с Берналом шансов на выигрыш. Блэр, признайся, твое недовольство исходит из меркантильных соображений. Бьюсь об заклад, тебе до смерти надоела работа на скотном