Из ада с любовью - Эрих Келлер

Волка нельзя превратить в барана. Но волка можно сделать человеком. Макаренко превращал волчат в людей. В настоящих людей, ты понял? И для этого надо быть человеком, а не волком и не бараном.

Тони выпустил Блэра из захвата и хотел подняться, но пошатнулся, ухватился за скатерть и свернул со стола лампу, три стакана с виски и последний расклад. Ну и придавил Блэра снова – уже не нарочно. И надо же – тот побоялся возразить!

– Очень здорово… – проворчал Смит, помогая Тони встать.

Бернал тем временем протянул руку помощи Блэру.

– Тони, спасибо, конечно, за столь веский аргумент в мою пользу, но, если честно, я не понял, почему ты принял слова Эрика так близко к сердцу. Неужели труд русского педагога произвел на тебя столь сильное впечатление?

Тони плюхнулся на стул – голова слишком кружилась, не надо было так напиваться и делать глупости. И никаких оправданий в нее (голову) не приходило. Не заявлять же прямо, что Блэр стукач, чем и вызывает столь острое желание дать ему в зубы.

– Да. Произвел. Впечатление. – Он перевел дыхание.

Блэр посмотрел на него исподлобья и тихо, со злостью, сказал:

– Ты дерешься как матерый уголовник… Интересно, когда и где ты этому научился? Неужели в Калькутте, в колледже Дэвтона?

– Моя жизнь в Калькутте, хотя тебя это и не касается, не была столь безоблачной, как твоя. А ты, любитель свободы, на месте Макаренко предпочел бы использовать кандалы, дубинки и карцеры. Потому что ты трус и слабак.

– Аллен, хватит, – кашлянул Смит.

– Что, теперь ты еще сильней любишь жестокое обращение с заключенными? – продолжал ворчать Тони, уже вполне удовлетворенно. Доктор Фрейд прав: бороться с подсознанием бесполезно, и если хочется дать кому-то в морду, не надо вместо этого пробовать подружиться. Проще проследить, куда Блэр ходит по утрам.

***

О драке в клубе «Дама треф» полковнику Рейсу сообщили еще вечером, утром же телеграфом на Аллена пришел подробный донос от внештатного сотрудника МИ5 Эрика Блэра. Полковник не любил стукачей и, читая сей опус, прикусывал губы, чтобы не расхохотаться.

По мнению Блэра, Аллен был не тем, за кого себя выдает: имел богатое уголовное прошлое, выражал сочувствие преступникам, глумился над демократическими ценностями, критиковал английскую систему исполнения наказаний, ратовал за право на труд и поддерживал другие идеи коммуниста Бернала. Кроме того, Аллен встречается с дочерью коммуниста, видного организатора беспорядков на Кейбл-стрит, о защите прав которого он просил коммуниста Бернала.

Но главное, пользуясь доступом к секретной информации и зная о том, что Блэр внештатный сотрудник МИ5, Аллен угрожал ему разоблачением (при всех назвал дятлом).

Полковника заинтересовало только уголовное прошлое Аллена – новый штрих к его характеру, и штрих, никак не вязавшийся с представлением Рейса о немецком резиденте вообще и Аллене в частности. В Германии не жаловали уголовников, имей Аллен хоть один привод в полицию, и он бы сейчас сидел в концлагере, а не катался на моноциклете по Лондону. А два привода – и тебя признают рецидивистом с последующей принудительной стерилизацией, дабы не мутил арийскую кровь великой Германии.

Именно этот пункт Блэр тщательно обосновал, и не доверять бывшему полицейскому у полковника не было повода. Большинство уголовников – самоучки, непрофессионалы, в отличие от военных, спортсменов или полицейских, но самообучение их проходит в условиях жесточайшего естественного отбора и в первую очередь ориентировано на оборону, чаще всего – на защиту нападением. Аллен – спец именно в уличной драке, скоротечной и жестокой, исключающей благородство, где верх берет не столько техника, сколько психологическое превосходство. Такие драки можно наблюдать и в тюрьмах, где преступники с их помощью выстраивают иерархию волчьей стаи. Чтобы скрутить такого заключенного, как Аллен, требуется не менее четырех охранников в соответствующей экипировке. И дело вовсе не в том, что он силен, быстр или владеет хитрыми приемами, – а лишь только в его психологической готовности устоять, несмотря на потери. И полицейские, и охрана считаются с собственными потерями и не готовы платить за победу такую же цену, как и правонарушитель.

Любимым героем полковника с детства был Джон Сильвер…

Если детство Аллена прошло в Германии, а не в Калькутте, у него была возможность научиться уличным дракам – после Великой войны множество немецких детей-сирот оказались на улицах, быстро превращаясь в малолетних преступников; многие из них потом вступали в НСДАП. Но стипендию в колледже Дэвтона малолетний преступник никогда бы не получил.

Личность Артура Смита, вившегося вокруг Блэра и «Анимал Фарм», заинтересовала полковника не меньше уголовного прошлого Аллена. Может быть, снова сработала его подозрительность, но он нарочно выяснил, что по-русски слово «Кузнечик» обозначает не только насекомое, его можно перевести и как «маленький кузнец». Да, Смит – самая распространенная в Англии фамилия, но все же… Артур Смит единственный не принимал участия в обсуждении русского педагога и Советской России, что наталкивало на определенные подозрения… Аллен, например, без зазрения совести якшался с докерами-коммунистами и знать не хотел ребят из БСФ. И книгу русского педагога, в отличие от Смита, прочел, а также вызывающе демонстративно читал еврея Зигмунда Фрейда.

Директор Бейнс сказал, что тут полковник перемудрил, потому что Аллен читал не только еврея Фрейда, но и немца Ницше на языке оригинала.

***

Тони проснулся в ознобе, с головной болью и отвратительным вкусом во рту. Зачем же он так нажрался? Да еще и в закрытом клубе – поставил пригласившего его Бернала в неловкое положение…

По всей комнате рассыпались отпечатанные автоматоном листки с Ужас-Какими-Секретными-Записями, на которых остались следы ботинок, – вечером Тони протопал по ним к дивану, не заметив. Раздеться и разложить диван он тоже не сумел…

Зачем он подрался с Блэром? Впрочем, трезвая мысль о том, что делать этого не следовало, не могла соперничать с чувством глубокого удовлетворения от содеянного.

Горячей воды не было – в октябре явление редкое. Отопление, как выяснилось, тоже отключили – озноб, оказывается, вовсе не был следствием похмелья, а имел самые что ни на есть объективные причины: холодину в квартире.

Будильник показывал десять утра, следить за Блэром было поздно…

От ледяного душа голова заболела только сильней, от горячего кофе затошнило еще больше… Тони собрал с пола Ужас-Какие-Секретные-Записи, сел в кресло, закутавшись в одеяло, и попытался разложить листы по порядку, но и тут его ждала неприятность: он забыл сообщить автоматону, что страницы следует пронумеровать.

Конечно, распечатанная на три сотни страниц инструкция была необычайно полезна – но только после того, как Звереныш окажется хотя бы в