Пятно на репутации его светлости - Алиса Князева

— Давно сломалось? — спрашиваю я.

— Да уж с месяц как, — Потап чешет затылок. — Прежний хозяин денег на ремонт не давал. Мы так работали, как есть. Листы-то всё равно выходят, только с браком. Почти половина в отходы.

Я молча записываю в блокнот: замена подшипников, рихтовка вала. Пометка: срочно.

Следующий станок — пресс для штамповки. Здесь делают крышки для банок, мелкие детали для посуды. Пресс стоит без движения. Причина видна сразу: трещина в чугунной плите основания. Кто-то пытался замазать её глиной и залить свинцом, но это не помогло — трещина пошла дальше.

— Этот не работает совсем, — комментирует Потап.

— Вижу.

Ещё один станок — токарный, для обработки кромок и нарезания резьбы на деталях. Он в относительно приличном состоянии, но резец затуплен, а запасных в ящике с инструментами, который показал мне Потап, нет. Украли. Или обменяли на водку.

— Инструмент пропадает регулярно, — говорю я. — Значит, с этого дня за инструмент отвечает каждый лично. Потерял — вычитаю из жалования.

Потап недовольно косится на меня, но молчит.

Мы обходим остальные станки. Гильотинные ножницы для резки жести — разболтаны, люфтят, режут криво. Шлифовальный круг — с трещиной, работать на нём опасно. В кузнечном цеху горн едва теплится, угля нет — последнюю партию, видимо, тоже пустили на сторону.

Я останавливаюсь посреди цеха и смотрю на всё это. В армии меня учили: если позиция плохая, не сетуй на позицию. Думай, как её улучшить.

— Потап, — говорю я, — обойди все станки. Внимательно. Составь список деталей, которые нуждаются в замене. Сперва обслужим то, что ещё работает. Детали для ремонта снимай с неработающих станков — позже будем восстанавливать и их. Сейчас главное — не дать встать тому, что ещё движется.

— Понял, ваша светлость.

— И ещё. Склады. Показывай.

Склады встречают меня запахом пыли и мышиного помёта. Помещение большое, но пустое: вдоль стен — стеллажи, на которых должны лежать рулоны жести, заготовки, медь для лужения. Вместо этого — сиротливые остатки. Я проверяю реестр, потом пересчитываю наличное. Не сходится и очень-очень сильно.

— Куда делось? — спрашиваю я Потапа, хотя у меня есть и свои догадки.

Тот мнётся. Отводит взгляд.

— Прежний хозяин недоглядывал… Мужики таскали понемногу. Обменивали.

— На водку?

Он кивает, не поднимая глаз.

Я не взрываюсь. Какой смысл? Всё это случилось до меня. Виновные, почти наверняка ещё здесь, да и остальные, тоже не без греха, но у меня пока нет возможности нанимать новых людей и проводить дознание. Пока будем работать с теми, кто есть.

— Ладно, — говорю я, закрывая реестр. — С этим разберёмся позже. Работай.

Возвращаюсь в кабинет и сажусь за письменный стол. Мысли тяжёлые, но не безнадёжные.

В конце концов, я знал, на что шёл. Знал, что завод в упадке, дисциплина расхлябана, оборудование требует ремонта. Знал — и всё равно взялся.

Бездействие хуже ошибки. Ошибку можно исправить. Бездействие не исправляет ничего.

В определённой степени эти проблемы даже разжигают во мне азарт.

Размышления прерывает стук в дверь. Входит человек. Невысокий, плотный, с обветренным красным лицом и бегающими глазами.

Одет небогато, но прилично: добротный тулуп, сапоги на толстой подошве, шапка из хорошего меха. Поставщик. Тот самый, с кем прежний хозяин заключил договор на поставку жести.

— Ваша светлость, — он кланяется, и в его поклоне больше суетливости, чем почтения. — Я к вам с недоброй вестью.

Я молча указываю ему на стул. Он садится, теребит шапку в руках, явно нервничает.

— Груз, который вы ждали… жесть с уральского завода…

— Не дошёл?

Он вздыхает так тяжко, будто я спросил о покойнике.

— Бандиты, ваша светлость. Дороги нынче неспокойные, вот вам крест. Обоз остановили, половину людей положили. Мой приказчик едва жив остался, сейчас лежит в горячке. Товар — весь пропал.

Смотрю на него и молчу. Он начинает нервничать ещё сильнее.

— Я понимаю, деньги уплачены… Половину суммы вы выдали мне на закупку и дорогу. Но вы поймите: я тоже пострадал. Люди мои побиты, лошади уведены. Может, разойдёмся миром? Я вам ничего не должен, вы мне тоже…

— Каким же миром?

Он замолкает. Я откидываюсь на спинку стула и смотрю на него сверху вниз. Мой голос звучит спокойно.

— Вы присвоили половину моих денег и думаете, что я о них забуду? Нет, голубчик, так дела не делаются.

— Ваша светлость, я же объяснил: обоз, бандиты, все погибли…

— Мне нет дела до ваших обозов и бандитов. Я заплатил вам деньги. Вы взяли на себя обязательство доставить груз. Груз не доставлен. Значит, вы не выполнили обещание.

— Да я-то с радостью бы выполнил, ваша светлость! Возможности нет! Коль вы бы выдали мне вторую часть суммы, так я бы мигом снарядил вторую поставку.

— Вы всерьёз рассчитываете, что я выдам вам деньги, поверив на слово после того, как вы потеряли первый груз?

Он открывает рот. Закрывает. Снова открывает.

— Ваша светлость, поймите, это риски. Вы же сами деловой человек, понимаете, что в жизни всякое бывает. Мы с вами уже повязаны делом и оба несём убытки. Мне нужна вторая часть суммы, чтобы вам же услужить и снарядить новую поставку. Очень рассчитываю, что вы войдёте в положение. А то ж и вы в минусе, и у меня на сердце неспокойно, что подвёл вас. А коль вы не выплатите, как же я снаряжу новую поставку? Бесплатно ж никто не работает.

— Это ваши проблемы, — холодно отвечаю я. — Вы уже подвели меня один раз. Думаете, я доверюсь вам снова? Собирайте новый груз. Доставляйте. Вторая часть суммы, которую я должен был выплатить вам по прибытии, теперь пойдёт в счёт покрытия моих убытков в связи с нарушенными вами сроками.

— Но это же… — он начинает заикаться. — Это ж сколько надо! Люди, лошади, сам груз в конце концов! Первая половина вся ушла на сборы, а тут ещё бандиты, чтоб им пусто было! Мне ещё откупные платить семьям погибших, жёны у них остались, дети-сироты…

— Это. Ваши. Проблемы, — повторяю я. — Ваша ответственность и ваша зона обязательств. А ещё на вас лежит ответственность за взятые у меня деньги.

Я встаю. Поставщик вжимается в стул. Я обхожу стол и останавливаюсь прямо перед ним.

— У меня есть связи в Петербурге, — говорю я негромко. — Хорошие связи. Друзья, сослуживцы. Если вы думаете, что можете взять мои деньги и скрыться, то глубоко ошибаетесь. Я найду вас. И тогда разговор будет совсем другим.

Он бледнеет, несмотря на свой красный,