Пепел доверия 4 - Руслан Алексеевич Михайлов

пластике любимом кресле и вникая диалогам киношных героев. Старое кино — это нечто. Нечто с душой, нечто с эмоциями, характерами, особой настоящей атмосферой, где даже декорации настоящие, а не наведенная на нас пиксельная галлюцинация.

Вымыв посуду, с благодарностью поглядел сначала на значок доступа к мировой сети, затем на горящую на минимуме настольную лампу — спасибо! Видит бог, я от всей души благодарен тем, кто сейчас шлет нам по стальным жилам живительную электроэнергию. Этим людям надо памятники ставить уже сейчас. Да, я сам готов к блэкауту, ну ладно… почти готов… но некоторые вообще не готовы и для них это спасение. Поэтому низкий вам поклон, люди и человеки с большой буквы. И тем, кто позволяет нам оставаться на связи друг с другом и не сваливаться в средневековье — тоже низкий поклон! Вы все — настоящие суперсолдаты невидимого фронта, уже спасшие множество жизней.

А раз они не бездельничают — так и мне нельзя. Глянув на часы, я налил себе еще один слабенький коктейль, чтобы вмять поглубже в желудок макароны с тушенкой, выкурил неспешно сигарету и вернулся в подвал. Землю копать уже не могу — некуда скидывать — но самое время замесить бетонный раствор, благо шланг с водой под рукой. А канаву под фундамент вдоль одной стены я уже выкопал — не слишком глубокую, всего на штык лопаты, шириной как раз под блок. Канава шла не впритык к стене — отступала от нее примерно сантиметров на пятнадцать. Не знаю, насколько правдиво то просмотренное мной скачанное видео, но попробую следовать ему, благо все необходимое имею.

Бетон мешал прямо у канавы, старательно отмеряя составляющие. Переместить всю массу в канаву труда не составило, равно как и выровнять. Усевшись на сложенные неподалеку кирпичи, я зажал меж зубов зажженную сигарету, уронил невыносимо начавшие ныть руки на колени и надолго так замер, вдыхая ядовитый дым и снова выпуская его в спертый воздух подвала. На сегодня хватит… теперь заставить бы себя вымыться, закончить стирку, впихнуть в живот хоть немного еды, чтобы ночью быстрее восстановиться и сп-а-а-ать…

Да я планировал еще много с кем созвониться, но сил уже просто никаких, а если прилягу отдохнуть, то меня просто вырубит. Завтра… займусь всем этим уже завтра… обязательно займусь. Ведь у меня осталось не так уж много друзей, чтобы забывать о них…

Глава 8

Глава восьмая.

Утро — синоним слова «больно».

Иногда «очень больно».

Каждое утро, буквально без исключений, я сползал с постели и чувствовал боль во всем теле. Я настолько свыкся, что просто не замечал её, но на самом деле боль присутствовала со мной весь первый час после пробуждения — пока я умывался, закидывался ибупрофеном и аспирином, готовил завтрак, закуривал первую сигарету и делал первый глоток кофе. Можно сказать, что боль стала моей верной утренней подругой, но только до тех пор, пока я не брался за лопату или иной рабочий инструмент — тогда она оставалась со мной около минут пятнадцати, после чего исчезала, чтобы вернуться на следующее утро.

Вывод просто: начинай двигаться и работать, чтобы начать чувствовать себя лучше.

Это обычное очень раннее майское утро не стало исключением. Ибупрофен, остатки холодных макарон, понимание, что электричество вырубили, переключение внешних камер на мои полные драгоценной энергии камеры наблюдения, осматривание участка, пока делал глотки колы с сахаром и наконец выполз наружу, уже держа в руках верную лопату, сделавшей кожу на моих ладонях настолько задубелой, что мне уже и перчатки были не нужны. Чуть размявшись, несколько раз присев — как же сука больно! — я, мучаясь от каждого движения, воткнул лопату в кучу глины, выбросил чуток совсем за порог, повторил, потом еще раз, потом еще… и через десять минут тело разогрелось, боль начала оскорбленно отступать, а я уже в полную силу выбрасывал гору земли из своей берлоги.

И снова такое даже как-то слегка туповатое коровье удивление — я реально в состоянии перекидать такую кучу земли вручную? Я? Офисный узкоплечий червь?

Да… могу. И делаю. И я не червь. И сейчас даже не тигр. Я просто серьезно озабоченный своей жизнью человек. И поэтому делаю. Причем начал я в половине шестого утра, а поспал всего часов пять. Я точно не восстановился, но время не ждет, так что буду добивать несчастный организм дополнительными нещадными нагрузками, но постараюсь накормить качественной едой. И нафига я столько чипсов набрал мимоходом в магазинах? Целая полка завалена этими якобы картофельными солено-сладко-глутаматными лакомствами, но я давно к ним не притрагивался. А раньше мог сесть за комп и уговорить пару больших пачек чипсов, запивая все колой и энергетиками.

Избавившись от земли, я пока оставил все это прямо перед домом — я все же не терминатор. Ежеминутно напоминая себе, что электричества в поселке нет, проверил как там на крыше мои скромные ресурсы по выработке драгоценной энергии, после чего занялся машинами. Открыл салоны, выгреб весь крупный мусор, долил бензин, проверил колеса, загрузил Гранту продуктами и водой. Сегодня я буду передвигаться на ней, а слишком прожорливый Форд останется на стоянке — проблема с бензином пока так и не решилась.

И снова это гребаное выражение: «проблема пока не решилась».

А она должна решиться сама собой?

Я сокрушенно покачал головой и, поддернув пояс с инструментами и оружием, пошел к дому. Дурак ты, Тихон и все еще недостаточно хорошо лечишься таблетками горькой реальности. Проблемы сами собой не решаются — их всегда-то должен решать кто-то. В моем случае этот кто-то — я. Если вдруг мне сейчас позвонят и предложат бензин, то бесплатным он, как и сыр в мышеловке, точно не будет. И надо будет сто раз подумать, прежде чем согласиться на это предложение. Поэтому лучше как-то добыть горючку самостоятельно… и поэтому я взял три двадцатилитровые пустые канистры и закинул их в багажник.

Что там по времени?

Твою же мать… времени уже почти восемь утра — и куда оно так летит⁈ — а я еще не уложил и пары рядов блоков в стены своей растущей постройки.

Быстрее! Быстрее!

Ровно столько я и успел уложить плюс начал следующий ряд, когда послышался шум подъезжающей машины, а затем передо мной, стоящим на верхней перекладине самодельной лестницы, повис дрон и весело помигал бортовыми огоньками.

— Иду — кивнул я огонькам и, поправив тяжелый блок, аккуратно спустился, убрал лестницу, уложив ее на землю и