Грань миров - Ольга ОСА

оседая на землю. И в ту же секунду всё вокруг начало покрываться слоем серо-зеленой пыли. Это была та самая сухая гниль, те самые магические споры, которые убивали людей и животных по всему Шафрану. Без хозяина они вырвались на свободу и стали видны.

Я собрала жалкие остатки своего золотистого резерва и ударила магией времени по площади, замораживая распространение спор в жестком стазисе. Пыль замерла в воздухе, не смея осесть на траву.

Только после этого я развернулась и, шатаясь, побрела к Джею.

Джей… Мой милый друг…

Он лежал на земле, раскинув руки, среди развороченных бревен. Он был не просто без чувств. Он лежал без дыхания.

Я рухнула рядом с ним на колени, судорожно прижимая пальцы к его шее. Пульса не было.

Его темные волосы стали белее снега, потеряв все краски жизни. На бледном лице застыло выражение какого-то отчаянного упрямства. Он вычерпал свой только что обретенный, непривычный резерв по ходу до самого дна, до последней капли жизненной силы. Он выложился полностью, чтобы остановить этот луч. Чтобы спасти меня.

Как и обещал — он умер за меня.

— Джей… Нет… Джей, пожалуйста… — мой голос сорвался на жалкий скулеж.

Я сидела на грязной земле, баюкая его ледяную голову на своих коленях, и плакала. Рыдания разрывали грудь, слезы капали с моего подбородка и разбивались о его замерзшее лицо. В этом мире, полном магии и жестокости, этот парень стал для меня символом настоящей, беззаветной преданности. И теперь он мертв.

И тут сквозь пелену горя я услышала ее. Голос Гуаньинь прозвучал прямо в моей голове, чистый и звонкий, как горный ручей:

«Пора, дитя! Этот мир слишком отравлен. Дорога каждая минута».

— Но я не знаю, что делать! — в отчаянии крикнула я в пустоту, глотая слезы. — И Джей… Как я его оставлю?!

«Аня, и Шафран, и Земля нуждаются в тебе. Уничтожь артефакт. Выпусти искру и очисти историю», — ее последние слова прозвучали глуше, словно затихающее эхо. Богиня ушла.

— Неужели так сложно сказать прямо, что нужно сделать?! — взорвалась я.

Злость — чистая, жгучая, бессильная злость на короля, на богов с их загадками, на смерть Джея — затопила меня с головой. А когда я злюсь, как уже было известно, происходит выплеск моей нестабильной, по меркам этого мира, сумасшедшей магии.

Так произошло и в этот раз. Я со злости со всей дури швырнула зажатый в руке артефакт на землю. И, видимо, в этот самый момент в него вошел неконтролируемый импульс моего «отката».

Раздался сухой треск.

Идеальный кристалл аурелия дал трещину. Из этого разлома, словно светящаяся бабочка, выпорхнула божественная искра красного цвета. Она сделала круг надо мной и стремительно устремилась в непонятную высь, растворяясь в сумерках.

И в ту же секунду я вдруг всё поняла. Неожиданно, ясно и четко, словно кто-то вложил эту инструкцию прямо мне в мозг.

Правда, была одна катастрофическая загвоздка.

Мне нужно было не откатывать время для артефакта. И не лечить людей своей кровью и магией через шприцы Арта. Нет.

Мне нужно было здесь и сейчас, используя треснувший артефакт как проводник, нырнуть в саму историю. Пройти с Леонардом все эти двадцать с лишним лет, шаг за шагом, день за днем. И каждый раз, когда из артефакта выходили смертоносные споры — уничтожать их своей магией времени в зародыше.

Гуаньинь восстановила мой резерв для выполнения этого задания. Я чувствовала, как сила бурлит в венах. Но богиня не предупредила меня о главном.

В этот мир я больше не вернусь. Да и в другой тоже.

Я очищу Шафран от спор, выжгу болезнь из самого времени, но сама история… очистится от меня. Я стану ничем. Растворюсь в потоке лет, словно меня никогда и не существовало.

Я посмотрела на Джея. Перевела взгляд туда, где сквозь деревья пробивались огни Мельфиса.

Мой Егор. Моя крошечная Мила. Ворчливый, гениальный Арт.

И Дерек… Мой суровый, любящий Палач, который сейчас, наверное, сходит с ума от беспокойства по ту сторону леса. У нас так и не случилось будущего. Но благодаря моему выбору будущее будет у него.

Я сделала глубокий, судорожный вдох, стирая слезы.

— За тебя, Джей. За Арта. За общину. За моих дорогих детей… И за моего любимого Дерека, — прошептала я в звенящую тишину.

Я подобрала с земли треснувший артефакт, крепко сжала его в здоровой руке и, прикрыв глаза, шагнула в темную пустоту времени.

Глава 28

Ощущение было таким, словно я с размаху шагнула в густой, холодный кисель. Темно, вязко и абсолютно дезориентирующе. Я повисла в этой бесконечной пустоте, и меня тут же накрыло колоссальным стрессом и животным ужасом.

«Так, Аня, сейчас не время для панической атаки! — строго приказала я сама себе, мысленно отвешивая отрезвляющую пощечину. — Соберись! Ты — лучший турагент. Ты разруливала овербукинг в пик сезона. Справишься и тут».

Я заставила себя выровнять дыхание. Что мы имеем? Темнота и кисель. Но это не кисель. Это поток времени! Мне просто нужно было найти начальную точку и начать свой путь самурая по очистке истории от магической заразы.

Я сосредоточилась на треснувшем артефакте, который всё еще сжимала в руке. Нащупала внутри себя искру магии и пустила по каналам легкий, точечный импульс, задавая артефакту четкую цель: привести меня ровно в тот момент, когда споры вылетели в первый раз.

Темнота и вязкость дрогнули и растворились без следа.

Я моргнула. Передо мной стоял Леонард — молодой, еще почти не изуродованный болезнью, в роскошном кабинете. Я стояла прямо рядом с ним, возле огромного зеркала. Как я поняла, что бесплотна? Да мы у этого самого зеркала стояли, когда он творил свое мерзкое убийство, и я в нем не отражалась! Лишь полупрозрачный дух.

Скажу честно: изначально я искренне думала, что спасу всех убитых. Но реальность быстро щелкнула меня по носу. Я ничего не могла изменить в истории, кроме как наблюдать за всеми этими ужасными смертями и уничтожать споры.

А споры вылетали не хаотично и не просто так. Они появлялись лишь в момент убийства или если король использовал артефакт для сотворения мощного магического действа. К слову сказать, король и без артефакта был сильным боевым магом. Стихийником. Магом огня. Но ему нравилось пропускать свою магию через кулон Яры — так она обретала божественную подпитку и становилась смертоносной.

На моих глазах он убил человека. Ну, как убил… заразил чем-то неизлечимым. Жертва умрет только через три дня — я это видела,