Доброе имя - Наиль Эдуардович Выборнов

Я почувствовал, как губы непроизвольно растягиваются в улыбке. Вот что это был за звук — детективы собирались и получали снаряжение. У Чейза получилось, ублюдок раскололся. Честно говоря, я чуть дежурного не обнял от радости. Получилось, черт возьми. Теперь дело за парнями из отдела убийств. Если они сегодня арестуют оставшуюся группу…

То по меньшей мере они сегодня не придут меня добивать, ну а там посмотрим. Я усилием воли заставил себя успокоиться — нельзя радоваться раньше времени. Тогда с Краузом дело тоже, казалось, уже в шляпе — и чем все закончилось? Нужно держать руку на пульсе и помочь коллегам, чем смогу. Главное, чтобы Чейз не подвел и действительно вытянул из киллера имя Гольдберга под диктофон. И тогда против совместных показаний убийцы, Митчелл и моих не выстоит ни одна линия защиты, которую попытаются построить адвокаты.

— Ты не против, если я тут подожду? Хочу узнать, чем закончится операция.

Дежурный поджал губы, крепко задумавшись. После чего вдруг спросил невпопад:

— Слушай, а это правда, что ты сначала троих грабителей застрелил в одиночку, а сегодня ночью — еще и двух присланных по твою душу киллеров?

Я усмехнулся — к обеду об этом будет знать весь участок.

— Нет, неправда, — ответил я, и дежурный как-то даже поник. — Троих грабителей — да, было дело в прошлый понедельник. А киллера я только одного застрелил. Второго взял живьем и вон, на допрос приволок.

Дежурный посмотрел на меня удивленно.

— Ну ты даешь, однако…

— Так что насчет моей просьбы? — воспользовался я моментом.

— Черт, Соко, я бы разрешил, правда, мне не жалко. Но через полчаса придет Левандовски, и оторвет мне голову, а тебя закроет в камеру. Я не знаю, какая муха его укусила, но весь участок знает, что он на тебя зуб точит. Так что извини, но езжай лучше домой.

Я кивнул — винить его было не в чем, он человек подневольный, как и любой полицейский.

— Ладно, и на том спасибо. Пойду, — сказал я.

— Давай, удачи, — кивнул мне дежурный.

Я вышел из участка. «Шеветта» на парковке, естественно, не было — меня привезли на патрульной машине. Придется добираться домой так.

Желудок вдруг требовательно заурчал. Ну да, я ведь вчера на нервах целый день почти ничего не ел. А сейчас, видимо, как только расслабился, желудок о себе и напомнил.

Благо я знал сносный круглосуточный дайнер буквально в пятнадцати минутах ходьбы от участка. С удовольствием сейчас съел бы омлет с ветчиной.

Дошел до дайнера, где меня встретила девушка с очень уставшим выражением лица. Естественно, в такую рань я был единственным посетителем, так что не стал гонять несчастную и подошел сразу к стойке и спросил:

— Что у вас сегодня на завтрак?

— Яичница с беконом, — ответила она, и даже попыталась гостеприимно улыбнуться, хоть и было видно, что это дается ей непросто.

— Подходит, — обрадовался я. — Тогда мне кофе и…

Я сунул руку в карман штанов — туда, где обычно хранил бумажник. И нащупал патрон двенадцатого калибра. Да ладно…

Быстро охлопал остальные карманы и убедился — да, у меня с собой только полицейский жетон с удостоверением и патроны. Все лишнее я выложил в шкаф и в суматохе так и не забрал. Вот же…

— Забыл бумажник дома, — неловко сказал я. — Извините за беспокойство.

Девушка за стойкой чуть слышно вздохнула, но все же проговорила:

— Ничего страшного. Заходите еще.

Я вышел и осознал весь идиотизм ситуации — а ведь у меня нет денег ни то что на еду — даже на автобус. А идти пешком до Карсона — вообще не вариант, тут больше десяти миль. Технически это возможно, конечно, но удовольствие сильно ниже среднего. И времени на это уйдет не один час.

Я огляделся — зараза, даже на то, чтобы позвонить, денег нет — специально выложил всю мелочь, чтобы ничего не звенело. Постоял несколько секунд на улице, и мне вдруг стало смешно: вот ведь придурок, как справиться с парой профессиональных убийц продумал, а как потом добираться до дома — нет.

Ладно, это решаемая проблема.

Я развернулся и пошел обратно в участок. Через четверть часа вошел внутрь и наткнулся на недовольный взгляд дежурного.

— Слушай, я же сказал, сейчас придет Левандовски, и у нас у обоих будут проблемы… — начал он.

— Да я на секунду. Слушай, просьба есть.

— Какая? — напрягся он.

— Одолжи доллар и десять центов.

Лицо дежурного вытянулось, как будто я попросил у него выдать секретные планы ЦРУ.

— Я бумажник дома оставил, когда меня в участок забирали. Домой уехать не на что, — пожал я плечами, виновато улыбнувшись.

Дежурный посмотрел на меня пару секунд, потом улыбнулся, а затем и вовсе коротко рассмеялся.

— Ну ты даешь, гроза преступности без гроша в кармане, — проговорил он, доставая бумажник и вынимая из него долларовую купюру и монетку в десять центов. — Держи, можешь не возвращать. Буду нашим рассказывать, что я робокопа от голодной смерти спас.

Я улыбнулся. Все-таки действия говорили сами за себя. Еще две недели назад в участке я ловил только укоризненные взгляды, а теперь вот некоторые начали понимать, что к чему. Хотя большинство все равно рожи кривит — не любят люди свои ошибки признавать.

— Спасибо, выручил, — ответил я, принимая деньги.

— Не за что. А теперь иди давай, я за тебя по шее получать не нанимался.

Я кивнул и покинул участок, направившись на ближайшую остановку. Ждать пришлось довольно долго, но примерно через полчаса все же подъехал нужный мне автобус. Причем, судя по всему, тот же самый, на котором я ездил на работу в тот злополучный день, когда Левандовски меня отстранил. Ну или они просто все были одинаково убитыми.

Уже начинались утренние пробки, так что путь до дома у меня занял целый час. А когда я наконец добрался, то застал в своем трейлере криминалистов, собирающих инструменты в чемоданчики.

— Ты вовремя, — сказал один из них. — Подожди снаружи десять минут, мы уже заканчиваем.

Это было как нельзя кстати — я опасался, что когда вернусь, тут все еще будет куча народу, оцепление и все прочие прелести места преступления. А мне чертовски хотелось отдохнуть хотя бы немного — я ведь мало того, что не спал всю ночь, так еще и просидел большую ее часть в кустах, так что спина, откровенно говоря, болела.

Но нет, мне повезло — коронера уже не было, а значит,