Доброе имя - Наиль Эдуардович Выборнов

Какое-то время из динамиков раздавались лишь какие-то неразборчивые звуки: обрывки разговоров, шаги, звонки телефонов. Кабинет детективов продолжал жить своей жизнью даже без меня. А минут через пять я снова услышал голос Ника:

— Записывай.

Он продиктовал мне номер, я записал его в блокнот.

— А зачем тебе понадобился Найт?

— У меня есть кое-какая идея… — протянул я и добавил: — Слушай, а ты можешь приехать ко мне? Прямо сейчас. Дело важное.

— Ну в принципе могу. Работы, конечно, хватает, но ничего такого, что не терпело бы до вечера.

— Спасибо. Тогда я тебя жду.

Я сбросил звонок и сразу же принялся набирать новый номер, сверяясь с блокнотом.

— Сержант Роберт Найт, отдел расследования убийств Департамента полиции Лос-Анджелеса, — раздался из трубки спокойный голос.

— Доброе утро, сэр. Это офицер Майкл Соко.

— Соко? Тот самый, который ночью задержал Стивена Джекила?

Я сперва удивился столь необычной фамилии, а потом до меня дошло. На английском она произносилась очень созвучно со словом «шакал». Однако. Вот мы и выяснили, кого из четверки я задержал.

— Да, сэр, это я.

— Я слушаю тебя, офицер Соко, — произнес сержант.

Он общался со мной спокойно и уверенно — в его голосе не было никакого негатива или предвзятости, как у многих других в участке. Но и падать мне в ноги и благодарить за пойманного киллера он тоже, очевидно, не собирался.

— Сержант Найт, у меня есть сведения, которые могут быть полезны для вашего расследования.

— Я так понимаю, речь пойдет об одном из заказчиков задержанной сегодня группировки? — спокойно уточнил сержант.

— Совершенно верно, сэр, — ответил я. — О Марти Гольдберге.

Он подождал пару секунд, словно о чем-то раздумывая, после чего сказал:

— Я ознакомился с твоими показаниями. И они совпали с показаниями, которые дал Джекил.

— Он назвал имя заказчика? — спросил я, стараясь сохранить невозмутимость в голосе.

— Вообще — я не обязан раскрывать тебе эту информацию, офицер, — сказал сержант. — Однако в свете сложившихся обстоятельств и той помощи, что ты оказал моему отделу… Да, Джекил заговорил. Он сознался в подготовке его группой покушения на тебя, а также в нескольких убийствах. И назвал имя Марти Гольдберга в качестве ключевого заказчика. Сейчас мы проверяем информацию.

У меня сперло дыхание. Я боялся, что Чейз не справится — все же для него в этой ситуации интересны были в первую очередь данные подельников, а уже потом заказчика. Это при том, что Марти у «стаи», очевидно, был не единственным клиентом. Поэтому сценарий, при котором детектив не дожмет киллера, не уходил у меня из головы. А теперь…

Я заставил себя успокоиться и мыслить трезво. Теперь дать ход этим показаниям — дело отдела убийств. А я же, в свою очередь, должен помочь им всем, что у меня есть. И кое-что для этого у меня осталось.

— Сэр, я полагаю, вы знаете, что сейчас я отстранен. Однако у меня есть собранные мной и моим напарником Николасом Касселсом сведения о свидетелях, готовых дать показания против Марти Гольдберга. По множеству преступлений: изнасилованиям, уклонению от налогов, причинению вреда здоровью, подделке документов. Также у меня есть перечень потенциальных свидетелей, которые колеблются, но могут заговорить после того, как Гольдберг окажется под стражей. Они располагают информацией и о других преступлениях, в том числе по вашему профилю. Уверен, что вы и лейтенант Спронг сможете использовать эту информацию по назначению и совместно с другими отделами добиться для преступника справедливого наказания. Кроме того, у меня есть осведомитель в его окружении. Готовый дать показания и подтвердить его причастность к расследуемым вами убийствам и множеству других тяжких преступлений под присягой после того, как Гольдбергу будут предъявлены неопровержимые обвинения. До момента, когда он окажется под стражей, я не имею права назвать имя осведомителя, но папку с данными свидетелей я могу передать вам прямо сегодня.

— Твоя фраза звучит так, как будто после нее прозвучит «но», — спокойно произнес Найт.

— Да, сэр. У меня есть условие, — сказал я.

— Условие? — спросил Найт, и я впервые услышал в его голосе эмоции. И это было отвращение — кажется, он подумал, что я сейчас буду торговаться, чтобы выбить себе какие-то преференции на работе.

— Да, сэр. Мне нужно ваше слово, — сказал я.

— Мое слово? — а вот теперь в его голосе сквозило удивление. Кажется, я все же смог впечатлить до сих пор державшего лицо сержанта.

— Верно. Ваше слово. Что эта информация действительно будет использована. Я хочу, чтобы вы лично гарантировали мне, что ваш отдел сделает все, чтобы преступник понес наказание по всей строгости закона.

— И… это все? — с недоверием спросил сержант.

— Да. Сейчас я практически гражданское лицо, а значит, никак не могу повлиять на ход расследования. Но я не хочу, чтобы то, что мы добывали потом и кровью, рискуя жизнями, пропало даром. Гольдберг — очень состоятельный и влиятельный человек. И я не могу позволить, чтобы эти данные потерялись где-то в глубине ящиков конторских столов, придавленные пачками денег. Поэтому мне нужно ваше слово.

О Роберте Найте в участке не слышал только ленивый. Он работал в отделе убийств еще до того, как Соко стал детективом. И именно он стал там самым молодым сержантом за всю историю. Потому что раскрыл несколько громких дел кряду, продемонстрировав исключительное упорство и близкие к гениальным способности детектива.

Все знали, что он гоняет своих подчиненных в хвост и в гриву, но именно при нем показатели раскрываемости хомисайда выросли более чем на треть. А самое главное — среди тех, кого он закрыл лично, уже были громкие имена. А значит, бороться с системой ему не впервой. Если кто-то, не считая Спронга, в котором я и без того был уверен, и мог мне сейчас помочь, то это он. А значит, мне требовалось заручиться его поддержкой.

Найт помолчал несколько секунд, после чего хмыкнул и произнес:

— Не думал, что для кого-то в наши дни мужское слово еще что-то значит… Хорошо, Соко, будь по-твоему. Я даю слово, что я и мои подчиненные сделаем все, что в наших силах, чтобы засадить ублюдка по всей строгости закона. Я лично проконтролирую, чтобы из дела не пропало ни единой бумажки. Тебя устраивает такой ответ?

— Да, сэр, более чем. Я рассчитываю на вас. В течение двух часов в участок приедет мой напарник и привезет вам папку. А я, в свою очередь, готов оказать любую помощь в расследовании.

— Я услышал тебя, офицер Соко, — произнес он, после чего повесил трубку.

А я внезапно