Доброе имя - Наиль Эдуардович Выборнов

закончил отмывать то, что еще можно спасти, и выбрасывать то, чему пришел конец, вроде кухонных полотенец и коврика у двери, принялся за пол — все же я привык ходить дома босиком и становиться американцем в этом смысле меня не тянуло совсем. Я дома только тогда, когда могу снять обувь и носки — в противном случае я чувствовал себя в гостях. Поэтому, чтобы получить удовлетворительный результат и хотя бы не черную воду, пришлось помыть пол трижды. Вода все еще была серая, но я так задолбался, что решил, что такой результат меня пока что устроит.

А потом я взглянул на диван, увидев, что там, где его не накрывала простыня, он тоже местами чем-то заляпан. Да и кровь, как бы ни была хороша перекись, отмылась не до конца, потому что была уже не свежей.

Был соблазн забить и просто лечь спать в одежде. Но перспектива контактировать с непонятно от чего оставшимися пятнами в доме, через который прошло с десяток посторонних, а один еще и пораскинул на мою мебель мозгами, меня совсем не радовала.

В итоге я тяжело вздохнул и почистил еще и диван остатками средства, которое купил давным давно — кажется, еще в первую неделю после попадания в тело Соко. В итоге диван стал чистым, но мокрым, и поспать на нем стало уже невозможно. А на уборку, тем временем, ушло больше трех часов.

На самом деле я никогда не страдал излишней брезгливостью и, если бы было нужно, мог бы спать и на грязном полу рядом с лужей крови. Но за последние месяцы я привык воспринимать трейлер как свой дом. Хреновенький, тесный, душный, но дом. А свой дом я все же привык содержать в порядке.

Так что после уборки я наконец принял душ, смывая с себя грязь, пот, а вместе с ними и частично усталость. Переоделся в чистую домашнюю одежду, отправив в мешок для стирки и то, в чем воевал с киллерами, и то, что надевал, чтобы убраться. После чего уселся на стул и откинулся на спинку. Но едва я успел немного расслабиться, как раздался телефонный звонок.

Глава 18

Я поднялся и снял телефонную трубку, ощущая легкий мандраж — сейчас было непонятно, от кого и каких новостей можно ждать. Но не успел я ничего сказать, как из динамика раздался полный негодования крик:

— Ты сраный идиот!

Я аж трубку от лица отодвинул — настолько это было внезапно. Хотя, с другой стороны — а чего я вообще ожидал?

— И тебе привет, Ник, — спокойно ответил я.

— Какого хрена, Майк? Скажи мне, какого хрена я приезжаю утром в участок, а в нем все обсуждают то, что ты ночью устроил в своем трейлере сраный Вьетнам⁈ Ты ведь вчера сказал мне, что ничего не планируешь! Ты понимаешь, мать твою, как сильно рисковал? Какого дьявола ты вчера отправил меня домой, если уже обо всем знал⁈

Ник орал так, что я даже запереживал — как бы его не услышал кто-нибудь из коллег, а то и сам лейтенант.

— Ник, тише. Если Левандовски…

— Да никто меня не услышит, — ответил он чуть спокойнее. — Левандовски сидит у себя в кабинете, носа не кажет. Парни разъехались по работе. А я вот сижу, охреневаю с того, какой мой друг конченный псих!

— Да ладно тебе, не бесись. Ты ведь понимаешь, что если я что-то делаю, значит, это необходимо, — ответил я.

На этот раз он долго молчал, после чего произнес спокойно:

— Двое профессиональных киллеров… Ты понимаешь, что мог погибнуть?

— Разумеется, — ответил я. — Но я жив.

— Потому что Бог хранит идиотов… — выдохнул напарник.

— Слушай, скажи хоть ты, что там происходит? Меня выперли из участка утром, и с тех пор ни слуху ни духу, — спросил я, поймав паузу в его недовольстве.

— А ты не знаешь? Отдел убийств провел успешную операцию по захвату группы киллеров, которых они искали больше года. Я пока не знаю подробностей, мне один из них по секрету шепнул. Они только полчаса как вернулись, — ответил Ник.

— Сколько? Скольких киллеров взяли? — спросил я, затаив дыхание.

— Двоих, — ответил Ник. — Причем вроде как их лидера в том числе.

Я облегченно выдохнул. Вся «стая» под стражей, а значит, этой ночью никто не придет меня добивать. И это уже невероятно успокаивало.

— Есть еще какие-то новости от них? — спросил я. — Может, по заказчику?

— Нет, — ответил Касселс. — Я же говорю, пока никаких подробностей, допрашивают задержанных, парни из убийств готовят документы, поднимают старые дела, весь архив на ушах. К ним пока не подступиться с расспросами.

Он сделал небольшую паузу и спросил:

— Это ведь его люди? Их заказчик…

— Да, — ответил я, не дожидаясь окончания фразы, — это он.

— То есть… — начал было Ник.

— Не сглазь, — сказал я и сам удивился — ни одного дня я не страдал суевериями. — А что остальные?

— Да весь участок гудит, как улей, — ответил Ник. — Прошел слух, что их взяли по твоей наводке. Люди все больше верят в твою версию с подставой, раз уж за тобой отправили убийц. Все обсуждают. Те, кто изначально тебя обвинял и был за твое увольнение, сидят молча. Остальные судачат.

— А что Левандовски? — спросил я.

— Ха, — Ник впервые за весь разговор усмехнулся. — Надулся, как рыба фугу, и ушел к себе в кабинет. Пока что не выходит оттуда. Похоже, он такого не ожидал.

Я невольно усмехнулся. Да уж, тот, кто всеми силами пытался избавиться от меня, считая пятном на своей репутации, не мог не оценить таких новостей.

— Когда парни из отдела убийств немного освободятся, я разузнаю, что и как. У меня есть среди них знакомые, — сказал Касселс.

— Слушай, Ник, — сказал я, решив, что раз захват чистильщиков Гольдберга прошел по плану, пришло время еще немного помочь коллегам. — Ты можешь достать мне рабочий номер их сержанта?

В отличие от нравов, которые в Департаменте почему-то стояли особняком от других детективов, как тот же CRASH, у хомисайда своего лейтенанта не было. Они, как и угоны, и большинство других отделов, подчинялись Спронгу. И в нем я был практически уверен — он один из немногих, кто с самого начала верил в мою невиновность, а значит, и показаниям моим должен поверить. Но он все же координировал сразу всех детективов, а мне сейчас требовался тот, кто будет руководить работой отдела убийств в поле. Нужно было попробовать заручиться поддержкой одной известной в участке личности.

— Найта? Да,