Доброе имя - Наиль Эдуардович Выборнов

— Конечно, — кивнул я и сел.

Патрульных сейчас лучше не провоцировать. Технически в такой ситуации я не преступник и не подозреваемый, а вовлеченный в происшествие офицер полиции. Даже несмотря на отстранение, как с гражданским со мной обращаться нельзя. Но учитывая внутреннее расследование, мою репутацию и отстранение… Наручники точно нацепить могут. В камеру закрыть не должны, хотя мне, признаться, интересно, что они будут со мной делать.

Вскоре напарник моего сопровождающего действительно вернулся, и меня отвезли в участок. Конвоировать меня в этот раз отправился второй патрульный — этот был уже постарше меня и носил аккуратные усы. Войдя в участок, он о чем-то переговорил с дежурным, бросая на меня взгляды искоса. После чего пригласил следовать за ним. Мы остановились возле двери, в которую я входил десятки, а Соко — сотни раз, будучи детективом. Офицер отпер замок, и мы оказались внутри первой допросной.

— Подожди немного здесь, — сказал патрульный холодным голосом. — Скоро подъедет детектив и отдел внутренних расследований.

Я чуть поморщился, услышав о последних, но все же сел на стул. Дверь за патрульным закрылась, лязгнул замок, и я остался один.

Ждать пришлось довольно долго, но оно было и к лучшему. Потому что за это время прошла не только горячка боя, но и адреналиновый откат, и ко мне полностью вернулся трезвый рассудок.

Примерно через час дверь открылась, и в кабинет вошел детектив из отдела убийств. Я понял это с первого взгляда по одной простой причине — допрашивать меня приехал детектив Чейз, с которым вы виделись в тот день, когда я по подсказке Лестера нашел револьвер рядом с местом убийства.

Он посмотрел на меня чуть удивленно.

— А я-то думаю, из-за кого меня подняли в три часа ночи из постели, — проговорил Чейз. — Но если это ты, то, пожалуй, мне даже интересно. Что стряслось, Майк?

У меня словно камень с души свалился. Я сильно переживал за то, что не смогу правильно донести перспективы ситуации до коллег из отдела убийств. Но Чейз, кажется, положительно расположен ко мне, да и сам вроде не дурак. Так что шансы на успех плана, ради которого я этой ночью практически получил пулю в голову, только что заметно выросли.

— Да вот, — произнес я со скучающим видом, — только что предотвратил покушение на убийство.

— На кого? — спросил Чейз.

— На меня, — улыбнулся я.

Чейз замер на месте, вглядываясь мне в лицо, пытаясь понять, шучу я или нет.

— Та-а-ак, — проговорил он, пододвигая к столу стул и усаживаясь напротив меня. — С этого момента поподробнее.

— Ну, все началось с того, что в понедельник мой осведомитель сообщил мне, что Марти Гольдбергом был открыт заказ на мое устранение, — начал я.

— Стоп, — остановил меня Чейз. — Майк, давай серьезнее.

— Я абсолютно серьезен, — изменился в лице я.

— Та-а-ак, — снова протянул Чейз. — И кто твой осведомитель?

— Я пока не могу сказать. Но если мы с тобой оба отработаем грамотно, то скоро ты все узнаешь. А заодно раскроешь несколько громких дел.

— Я уже чувствую, как перестаю жалеть, что меня разбудили этой ночью, — сказал Чейз, глядя на меня цепким взглядом.

— Я знал, что ты оценишь.

Мой рассказ длился долго — я рассказал Чейзу все в подробностях, начиная с момента, как нашел на дороге Роуз. О том, как вышел на Стэплтона, а через него на Гольдберга. О допросе и последующем исчезновении Кэролл, об облаве на Крауза, его выходе под залог и смерти. О сожженной машине, подставе и отстранении. О поиске свидетелей и о том, сколько из них пропали. О «стае» и о том, как мне удалось разобраться с двумя из них.

Умолчал, конечно, о некоторых моментах: происхождении резиновых пуль, имени осведомителя, об интервью, которое дал специально, чтобы спровоцировать Гольдберга, и, на всякий случай, о Марче. И, разумеется, о том, что знал точное время нападения и устроил засаду — иначе плакала бы моя версия о самообороне. Так что я просто сказал, что тренировался в обращении с ружьем на улице за трейлером, когда услышал, что в мой дом кто-то проник. Да, в два часа ночи — потому что после полученной информации у меня началась бессонница.

В это Чейз, естественно, не поверил, но задавать вопросов не стал — и я был ему за это бесконечно благодарен. Профессиональная солидарность — это то, чего мне в последние недели очень не хватало.

Но по большей части я был откровенен. Не потому что безумно доверял Чейзу, а потому что его помощь мне сейчас была нужна, как воздух. И я прекрасно понимал, что это и в его интересах тоже.

К концу моего рассказа лицо Чейза напоминало гипсовую маску. Он не двигался и только смотрел прямо перед собой, куда-то сквозь меня, пытаясь переварить всю информацию, которую я разом на него вывалил. Так он молчал минуты две, после чего провел рукой от лба до затылка, пригладив растрепавшиеся волосы, и произнес:

— Да охренеть…

— Чейз, послушай, — обратился я к нему по фамилии, поняв, что так и не спросил его имя, — я не прошу тебя верить мне на слово. Просто задумайся на секунду. Я у себя дома в два часа ночи обезвредил двух людей, вооруженных модифицированными пистолетами с глушителями. И при этом я справился с ними двумя в одиночку. Соедини эти факты, добавь к ним информацию о «стае» и пропавших свидетелях — вы ведь наверняка расследовали как минимум дело Кэрол Уэбб. И задумайся о том, какие у этого дела перспективы.

Он помолчал еще с минуту, в его взгляде из-под нахмуренных бровей отразилась бурная работа мысли, и с каждым мгновением его выражение лица становилось все более сосредоточенным и одновременно с этим более заинтересованным.

— Вижу, ты все понял, — сказал я. — Я не лгу. Я взял для вас живого киллера из группы, которая причастна, по меньшей мере, к полудюжине заказных убийств. А вообще, я бы поставил на несколько десятков. Он взят с поличным при попытке убийства офицера, сопряженного с нанесением ему огнестрельного ранения, — я указал на пластырь на своем лице. — Ему грозит пожизненное. Коли его, Чейз. Прямо сейчас, пока он еще теплый. Поработайте с коллегами в допросной как следует, и он сдаст и подельников, и заказчика. Вторая группа, возможно, прямо сейчас кого-то убивает. Вы не только возьмете целую бригаду профессиональных киллеров, но и, возможно, спасете несколько невинных жизней.

Чейз поднял на меня глаза, и я увидел в них