Доброе имя - Наиль Эдуардович Выборнов

Следующий час, когда на трейлерный парк опустилась темнота и зажглись фонари, ожидание тоже было вполне терпимым — глаза продолжали всматриваться во мрак, уши реагировали на каждый шорох. Но дальше…

Засада разительно отличалась от привычного наблюдения за объектом из машины. Там ты сидел с комфортом, на мягком кресле, мог свободно двигаться и даже занять себя чем-то — как минимум поесть или попить. Здесь же я старался даже не двигаться лишний раз без крайней необходимости, чтобы случайно не хрустнуть веткой и не зашуршать листьями. Только аккуратно короткими движениями разминал затекающие руки и ноги, чтобы не терять боеспособности. Время тянулось безбожно медленно.

Однако скука и затекшие мышцы были не самым неприятным. Когда часы показали начало второго ночи, я понял, что замерз, как собака. Руки пришлось засунуть в карманы и активно шевелить пальцами, чтобы они не дубели. Причем я бы не сказал, что на улице было действительно холодно — я был одет почти по погоде, если не считать легких штанов от парадной формы. Просто сказывалась многочасовая неподвижность. Пришлось крепко стиснуть зубы, чтобы они не начали стучать.

Один раз я услышал в трейлерном парке звук мотора, и уже напрягся, но машина остановилась, судя по звуку, не доехав до меня пару сотен метров — где-то в районе общей парковки не въезде. Но больше ничего не происходило.

И в тот момент, когда стали появляться шальные мысли хотя бы сесть на корточки, чтобы размяться, я уловил краем глаза какое-то смутное движение на другой стороне дорожки.

Я замер, начав дышать через раз. Около четверти часа ничего снова не происходило, и я подумал было, что мне показалось, но тут движение повторилось. У трейлера напротив совершенно точно кто-то был. И пусть я все еще не мог видеть тех, кто явился по мою душу, стало ясно — охота началась.

С этого момента я больше не совершал ни одного движения, а когда чувствовал, что конечности снова начинают затекать, по очереди напрягал и расслаблял каждую мышцу, визуально оставаясь совершенно неподвижным. Потому что стоит мне выдать себя, как с той стороны дороги в мои кусты прилетит пуля, и моя жизнь бесславно оборвется в месте, где моя собака справляет нужду.

Не знаю, сколько времени прошло так — по моим ощущениям, не меньше полутора часов. Кажется, киллеры ждали, пока я лягу спать. Но свет в трейлере, естественно, продолжал гореть.

А потом я увидел, как освещенную фонарями дорожку уверенным шагом пересек человек. Он не прогуливался, но и не ускорялся быстрее какого-то психологического предела — просто шел, как будто так оно и надо.

Ничего необычного в нем не было — черная куртка, черные же штаны. Кожаные перчатки. На голове черная бейсболка без рисунков — при слове «киллер» вообще не это представляешь. Лица не было видно в тени, но судя по фигуре — мужчина среднего телосложения, но довольно высокий — под метр девяносто.

Он пересек дорожку и вышел из освещенной фонарями зоны, направившись в мою сторону. Я медленно, очень медленно, борясь с желанием ускориться, вынул руку из кармана и обхватил рукоять лежавшего рядом дробовика.

В голове суматошно проносились мысли — я успею пристрелить его, если постараюсь. Дистанция — метров тридцать и сокращается, скоро можно будет вообще не целиться. Но где второй? Да и как я потом объясню полиции, зачем спрятался ночью в кустах и застрелил из ружья прохожего, который даже не был на моей частной территории?

Но если он полезет в кусты — других вариантов у меня не останется. Придется валить его и пытаться сменить позицию до того, как невидимый сейчас второй киллер меня пристрелит.

Киллер продолжал идти точно ко мне, и я постарался дышать как можно тише. В ночной тишине его шаги были отчетливо слышны — он не двигался, как тень, и не плыл над землей, как рассказывают фильмы про наемных убийц. Просто, мать его, шел ко мне. И когда я подумал, что он все-таки что-то заметил и идет проверять, мужчина сделал шаг к кустам, прижался к ним спиной и остановился, скрыв свою фигуру на их фоне. От тех, кто мог бы смотреть снаружи, разумеется — я, сидя в гуще растительности в полутора десятках метров, его прекрасно видел.

С трудом удалось побороть желание поднять к плечу дробовик — был шанс, что он услышит. Да и уже было понятно, что интересуют его не кусты — мужчина замер, глядя в горящее окно моего трейлера.

А мне вдруг стало жутко до усрачки — я представил, что такой вот «человек в черном» мог наблюдать за мной с этой позиции хоть каждый день — из трейлера не было никаких шансов разглядеть его тут, в темноте. Зато ему было бы прекрасно видно меня через окно. Хотя нет, не вышло бы — Рэмбо бы в итоге его услышал и поднял шум.

Он простоял так довольно долго — еще минут пятнадцать. После чего вдруг повернул голову, наклонился и постоял так еще какое-то время. И я понял — он заглядывает в пустую будку к Рэмбо.

А потом мужчина выпрямился и сделал жест рукой. Меньше чем через минуту освещенный участок дорожки пересекла вторая фигура в похожей, но не такой же одежде — черной куртке другого кроя и темно-серых джинсах. На голове у него была непривычная для Лос-Анджелеса черная шапка. Полагаю, что она должна была разворачиваться в балаклаву.

И его лицо я уже разглядел — худой мужчина, возрастом примерно как Соко, может даже на пару лет младше. В отличие от первого — довольно низкий, чуть за метр семьдесят. Прямой тонкий нос, глубоко посаженные глаза под черными бровями, гладко выбритое лицо с явно очерченными скулами.

Высокий тоже сдвинулся с места, и они вместе осторожно подошли к моему окну, избегая отбрасываемого им на землю прямоугольника света. Высокий подошел к самой стене и встал на одно колено, подав руку низкому. Тот ловко встал на его выставленное колено ногой и осторожно, выглядывая из-за стенки, посмотрел в специально оставленную мной щель в занавесках. Через нее можно было осмотреть всю комнату, что он и сделал.

А потом замер, и я понял — он услышал. С этой позиции через неплотно прикрытую форточку уже можно было расслышать бубнеж телевизора. А если прислушаться — то и шум воды в ванной.

Так они простояли пару минут, после чего низкий