Доброе имя - Наиль Эдуардович Выборнов

Потому что если я отстреляюсь до пустого магазина, то перезарядить ружье мне никто не позволит — придется бросать и браться за пистолет. А во-вторых, если класть их в карман больше чем по одному, они начинают тихонько греметь друг об друга при движении. А это сегодня было недопустимо — по плану моим главным другом должна была стать тишина.

В левый карман куртки лег запасной магазин для Беретты. Запоздало подумал о том, что было бы неплохо прикрепить на дробовик какой-нибудь сверхъяркий тактический фонарик, но потом решил, что это все от лукавого — непривычный обвес мог случайно зацепиться за что-нибудь в узком пространстве, а на его включение нужно было потратить драгоценное мгновение, за которое, зная способности тела Соко, я уже успею всадить в кого-нибудь пулю.

Беретта привычно заняла место в подмышечной кобуре. Я попрыгал, проверяя, что ничего не гремит, хотя греметь, по сути, было и нечему — никаких дополнительных подсумков и тому подобного на мне не было. Но больше мне ничего и не было нужно.

Я взглянул на часы — они показывали без трех минут пять. Осеннее солнце только что закатилось за горизонт, и на город вот-вот должны начать опускаться сумерки. Я помнил, что в качестве времени прибытия киллеров была обозначена ночь. Но также помнил и то, что закончить со своими делами они должны были просто «в четверг» — без уточнения времени. А значит, вполне могли прибыть раньше, чтобы установить наблюдение.

Так что я вздохнул, взялся за нож и отрезал им кусок пенки, на которой спал, пока со мной жила Роуз. Благо тогда я чисто инстинктивно купил не яркую, а темно-зеленую. Ждать предстояло долго, и делать это нужно было так, чтобы не отморозить себе самое дорогое.

Вместо джинсов на мне сегодня были темно-зеленые штаны. Ради такого дела я все же посягнул на реликвию Соко и вскрыл чехол с военной формой. Китель надевать не стал. Во-первых, моя коричневая куртка и так было неброской, в отличие от синих джинсов, да и скрываться мне предстояло не на открытой местности. А во-вторых, китель сковывал движения, а к куртке я уже привык. На ноги надел свои привычные ботинки и безжалостно прошелся в них по чистому полу — теперь уже все равно.

После чего я включил в трейлере весь свет, кроме фонаря, что освещал улицу перед входом. Чуть приоткрыл шторы — как будто они были задернуты, но небрежно. А потом пошел в ванную, включил в душе холодную воду на весь напор и закрыл кабинку, а затем и дверь в саму ванную.

Теперь при входе в трейлер с первого взгляда будет казаться, что я моюсь — свет горит, а вода в душе журчит. Сначала думал для дополнительного эффекта закрыть в ванной Владимира, но не стал — побоялся, что убийца, когда откроет дверь, испугается движения и рефлекторно выстрелит. А так его никто не тронет — сидит себе в клетке и сидит. Это не собака и не гусь — он не спасет ни Рим, ни меня. Скорее всего, вообще не отреагирует на ночных гостей — он у меня товарищ флегматичный. Так что и стрелять в него, рискуя спалиться, никто не станет.

Я пошел ко входной двери и еще раз проверил замок — закрыто. Но ключом снаружи откроется. Можно было, конечно, и не закрывать дверь, но мне показалось, что это только вызовет ненужные подозрения. Хватит и пустого вольера Рэмбо, который и без того насторожит визитеров. Потом негромко включил телек, подкрепляя ощущение присутствия.

Дальше оставалась самая неловкая часть плана. Я открыл окно над столом и осторожно, держа за ремень, выбросил Ремингтон наружу. Сунулся было сам, но понял, что так не пойдет — чертово окно в трейлере и так было небольшим, так еще и открывалось не полностью — только верхняя половина откидывалась вниз, как форточка. Не знаю, какой больной урод придумал эту систему, но я не один раз вспомнил его, пока корячился. Так что пришлось сперва выкинуть наружу куртку, кусок пенки и кобуру с пистолетом, а потом аккуратно протиснуться самому, исполнив акробатический этюд и ободрав спину. Пока я вылезал, что-то отчетливо хрустнуло, но форточка не отпала, что уже хорошо. В конце я зацепил крючок на форточке специально подготовленным куском нитки, прикрыл ее, а потом, потянув за нить, защелкнул. Остаток нитки просто оборвал, чтобы ничего не выдало путь, которым я покинул дом.

Это окно я выбрал не случайно — оно было в задней стенке трейлера и выходило частью на кусты, частью на другой трейлер. К счастью, сосед, живший в нем, с самого утра куда-то уехал, закрыв дверь снаружи, и до сих пор не вернулся — я следил. Так что единственное место, откуда могли увидеть мой акробатический этюд — это как раз из окна соседского дома на колесах.

А дальше я быстро подобрал свои пожитки и скользнул вместе с ними в высокие кусты, растущие в торце моего трейлера, опоясывая его сбоку и частично выходя на мой газон. Те самые, где я все это время прятал Глок. И куда ходил по своим делам Рэмбо, но об этом я старался лишний раз не думать.

Позиция была идеальной — в жарком климате Лос-Анджелеса растительность желтела очень выборочно, да и холодов-то нормальных холодов еще не было — их заменяли дожди. А этот куст и вовсе был полностью зеленым. Черт его знает, что это за растение, может оно вообще листву не сбрасывало, но факт оставался фактом — оно было идеальным укрытием для меня.

Я бросил на землю кусок пенки и уселся на него за одним из стволов кустарника. Кора отлично гармонировала по цвету с кожей моей куртки, а если что-то пойдет совсем не по плану, был небольшой шанс, что древесина остановит пистолетную пулю. Здесь меня совершенно точно не было видно снаружи, а когда полностью стемнеет, в принципе, можно будет даже шевелиться — разглядеть что-то через плотную листву будет почти невозможно.

Мне же отсюда открывался вполне приличный вид на мой газон, подъездную дорожку и сам трейлер. И даже можно было частично разглядеть мобильный дом через дорогу от моего. В общем, наблюдательная позиция вполне сносная, даже несмотря на то, что часть обзора закрывала густая листва кустарника. Так что я разместился поудобнее, нацепил на себя кобуру и куртку, положил дробовик под руку и стал ждать.

Первый час, пока на улице смеркалось, а в крови в