Доброе имя - Наиль Эдуардович Выборнов

же, как с Краузом — все-таки тот был официальным сотрудником, а личности киллеров его осведомителям в полиции вряд ли известны — такое кому попало не рассказывают. Но ведь Гольдберг наверняка ожидает отчета о том, что я ликвидирован. И ожидает его, скорее всего, прямо сегодня. А когда его не получит и не сможет связаться с группой…

В общем, думается мне, что максимум завтра он поймет, что произошло. Если уже не понял. И что он после этого предпримет — было большим вопросом. Может и из страны попробовать сбежать, если правильно оценит ситуацию. Ну или адвокатов пришлет к задержанным убийцам.

Хотя после того, что произошло с Краузом, Шакал с его адвокатами уж точно никуда не пойдет. Жить всем хочется, и для него теперь единственный шанс остаться в живых — программа защиты свидетелей. В которую его, очевидно, обещал пристроить Чейз.

Но что бы ни предпринял Марти, очевидно, что ничего хорошего для расследования это не сулит. Оставалось надеяться, что Найт тоже понимает это и не станет тянуть с арестом без веских на то оснований. Потому что я на него повлиять никак не могу.

Я взял кружку с кофе, отпил, пару раз прошелся по трейлеру туда-сюда. Черт возьми, даже с Рэмбо не пообщаться, чтобы как-то успокоить нервы и убить время. Старая пословица говорит, что хуже всего — ждать да догонять. Вот только когда ты кого-то догоняешь, от тебя, как правило, хотя бы что-то зависит… А вот ожидание без возможности как-то повлиять на ситуацию в такие моменты — действительно пытка.

Я посмотрел на висящий на стене телефон. Касселс пообещал сообщить, если что-то узнает. Так что варианты вроде качалки или тренировки по боксу отпадают — нужно сидеть у телефона. Черт его знает, вдруг понадобится дать еще какие-то показания — сейчас из-за собственных хотелок я рисковать точно не стану. Но чем же, черт возьми, себя занять?

Я расстелил прямо на мокром диване изувеченную мной прошлым вечером пенку, ставшую короче, но все еще сохранившую свои функции. Так по крайней мере не ощущалось, что обивка еще не высохла. Прилег, надеясь хотя бы отдохнуть после бессонной ночи. Но просто лежать было невыносимо, а сон не шел, несмотря на усталость.

И даже оружие не почистить — все изъяли. Тогда я посмотрел на сломанную дверцу шкафчика, выдохнул и достал из-под дивана ящик с инструментами. Где-то у меня были остатки досок после строительства навеса. Если привернуть пару их обрезков к дверному полотну изнутри, возможно, получится как-то починить его…

Глава 20

Проснулся я от резкого звука и не сразу понял, где нахожусь. И лишь через пару секунд осознал себя сидящим на полу, облокотившись на шкафчик, в котором хранил корм для Рэмбо и Владимира. Передо мной лежали инструменты и собранная из двух частей дверца. Две ее половинки, сломанные повдоль, были стянуты с внутренней стороны несколькими небольшими обрезками доски. Один из шурупов оказался закручен не до конца.

Ничего себе меня выключило — прямо посреди работы. С другой стороны, в этом не было ничего удивительного — я не спал всю ночь, плюс физические нагрузки, плюс нервное напряжение… Организм просто применил «аварийное отключение», когда понял, что опасность миновала. К тому же я и с дверью этой немало провозился — пока нашел шурупы и подходящий кусок доски, пока распилил его тем, что Соко излишне оптимистично называл пилой. Пока сделал перерыв и доел остатки сэндвичей, опять же. А если учесть, что мои мысли были заняты вообще другим, из-за чего мне периодически приходилось делать одно и то же по два раза…

На стене требовательно зазвонил телефон, выдернув меня из размышлений. Выходит, именно он меня и разбудил. Я резко подорвался, уронив лежавшую на коленях отвертку, подошел и снял трубку.

— Да? — сказал я в микрофон, пытаясь, чтобы голос звучал не слишком сонно.

— Послушай внимательно, это важно — раздался из динамика приглушенный голос Касселса. — Знаешь, где находится Дистрикт-бульвар?

Я, вернее Соко, знал. Это улица на северо-востоке, проходящая вдоль канала Лос-Анджелес. На ней не было жилья — чисто индустриальный район. К счастью, не входивший в юрисдикцию семьдесят седьмого, потому что там довольно часто что-то случалось.

— Знаю, — ответил я. — А что случилось?

— Между пересечениями с Сорок Девятой и Пятидесятой есть переулок, через который проходит старая железнодорожная ветка. Приезжай туда через час. Дело очень важное, — проговорил он громким шепотом.

Я хотел было спросить, что вообще происходит, но в трубке вдруг раздался какой-то шорох, после чего Ник быстро прошептал:

— Больше не могу говорить. Приезжай срочно.

В трубке раздались гудки, а я остался стоять у аппарата, глядя на него непонимающими глазами. Это что вообще было?

Я повесил трубку, глянул на часы — без двадцати пять. Проспал я всего-ничего, так что, вполне ожидаемо, чувствовал себя совершенно не отдохнувшим.

Если судить по времени, Ник звонил с работы. И, вероятно, где-то поблизости крутился Левандовски — это прекрасно объясняло его спешку и шепот.

Но это ни хрена не объясняло, зачем он назначил мне встречу вечером у черта на рогах. Может быть, кто-то из отдела убийств хочет поговорить со мной? Не исключено, но зачем так сложно? Тоже боится проблем с начальством? Да вряд ли — нет у Левандовски власти в отделах, подконтрольных Спронгу. Или лейтенанта нравов еще и начальник участка поддерживает в этой нелюбви ко мне? Я очень надеялся, что это не так, потому что иначе мне совсем тяжко будет.

Ладно. Будем решать проблемы постепенно.

Я встал, быстро умылся и переоделся в повседневную уличную одежду. Накинул куртку, в очередной раз с тоской посмотрев на пустую кобуру. Черт возьми, когда я уже смогу снова свободно носить оружие? Служебное получил — изъяли. Личное вместо него купил — тоже, блин, изъяли.

Возможно, для этого стоило валить из него меньше людей, конечно. Но я же не виноват, что они меня первые прикончить хотят!

Ладно, после ареста «стаи» вероятность того, что на меня кто-то нападет, была совсем невысокой. Вряд ли Гольдберг за пару часов успеет зарядить нового киллера. Кроме того, раз встреча предстояла с Ником, я ни секунды не сомневался — напарник прикроет, случись что. Так что я вышел на улицу, сел в «Шеветт» и повел его в нужную сторону.

Ехать было далеко — через весь город. Дистрикт-бульвар находился на пути в восточные пригороды Лос-Анджелеса, как раз где-то неподалеку от названного Ником места должен был