Доброе имя - Наиль Эдуардович Выборнов

быть мост через канал. На улице стремительно темнело, и в какой-то момент мне даже пришлось чуть притопить газу, чтобы не опоздать к назначенному часу — времени на дорогу Ник мне оставил впритык.

В темноте я с трудом отыскал нужное место. Ощущение оно создавало… не самое лучшее. Широкая, но пустая улица, идущая между двух рядов плотно прижатых друг к другу промышленных помещений, ангаров и складов. И довольно широкий, но совершенно не освещенный переулок, по центру которого проходили старые железнодорожные рельсы. Шли они прямо по земле — асфальта в переулке не было. И хоть с обеих сторон от путей вполне можно было проехать на машине, делать я этого не стал — чем черт не шутит, вдруг тут еще поезда ходят.

Я припарковал «Шеветт» на обочине, шагнул в переулок. Довольно высокие для одноэтажной застройки Лос-Анджелеса сплошные стены ангаров по бокам почти сразу скрыли меня от света фонарей на Дистрикт. Ощущение было, откровенно говоря, стремное — в таких местах ожидаешь встретить скорее стайку наркоманов или каких-нибудь бродяг, чем детектива из нравов. Но я продолжал идти — Ник уже должен был быть где-то здесь.

Так я прошел, вглядываясь в темноту, еще метров двадцать пять. Был соблазн позвать Ника по имени, но кричать в такой тишине не хотелось. Да и не просто так ведь он позвал меня в настолько глухое место — значит, шуметь все же не стоило. Я остановился, пытаясь рассмотреть что-нибудь впереди, когда метрах в пяти передо мной из какой-то ниши в стене появилась темная фигура. И это был ни хрена не Касселс.

В темноте я видел только очертания, но и по ним было сразу ясно, что это не мой напарник — рост за два метра и широченные, раза в два шире моих, плечи ясно об этом говорили. Фигура, которая должна была принадлежать скорее медведю, чем человеку, двинулась ко мне уверенным шагом, развеивая робкую надежду на то, что это случайный прохожий.

Я резко сунул руку под куртку, но ладонь нащупала лишь пустоту там, где должна была быть кобура. А в голове возникло одно единственное слово: конец.

Где-то на окраине сознания мелькали мысли: неужели Ника поймали люди Гольдберга и заставили позвонить мне? Угрозами ли, пытками ли. Вот почему он вел себя так странно.

Пришло четкое понимание — даже если у идущего ко мне человека нет оружия, что очень вряд ли — мне все равно с ним не справиться. Этот амбал просто сломает меня пополам. Бежать? Да, пожалуй, это единственный шанс — бежать зигзагами и надеяться, что в темноте он не попадет по мне, а я не сломаю ноги о шпалы. Шансов на это было совсем немного — я зашел в переулок довольно глубоко, и свернуть здесь было некуда. Придется бежать по открытому пространству до самого бульвара. Нет, не успеть. Да и как же Ник?

Все это пронеслось в голове за какую-то долю секунды. И я уже почти решился рвануть прочь, когда фигура вдруг обратилась ко мне:

— Майк?

И этот голос заставил меня замереть на месте. Потому что был мне прекрасно знаком.

— Сэм? — не поверил я своим ушам.

Но фигура сделала еще пару шагов в мою сторону, и отраженный от окна одного из ангаров бледный луч света скользнул по ней, на мгновение выхватывая из темноты лицо Пикфорда.

— Да, — кивнул он головой, остановившись и махнув мне рукой. — Идем.

Он развернулся и пошел дальше по переулку — туда, где ангары чуть расступались и было заметно какое-то расширение. Я постоял пару секунд, пытаясь прийти в себя и успокоить бешено стучавший в висках пульс. После чего шагнул вслед за Пикфордом.

В голове мелькали варианты один безумнее другого. Но ясно было одно — раз уж я пришел, то надо было идти дальше. Потому что если бы Сэм был человеком Гольдберга, то я бы уже валялся на шпалах с дыркой в голове — я ведь не видел его буквально до последнего. Да и звонок Ника все же не вязался с засадой.

Мы прошли еще метров тридцать, когда ангар слева резко закончился, а стена следующего оказалась заметно дальше от путей, образуя резкое расширение переулка, которого не было видно с бульвара. И за этим углом я увидел машину — знакомый «Линкольн» Пикфорда, на котором он не раз подвозил меня на операции.

— Мы решили, что вам будет, о чем поговорить наедине, — проговорил Сэм и открыл заднюю дверь.

Автоматическая лампочка в салоне зажглась, освещая машину изнутри тусклым желтым светом. А я почувствовал, как моя челюсть против воли опускается вниз.

Потому что на заднем сиденье «Линкольна» сидел Стэплтон.

Я всмотрелся в посредника ошарашенными глазами: его руки были скованы за спиной наручниками, серые строгие брюки оказались обильно покрыты пылью, как и надорванная в районе плеча темно-синяя рубашка. На скуле виднелась свежая ссадина, да и в целом выглядел посредник изрядно помятым. Он сидел чуть ссутулившись, и мне показалось, что я разглядел на его спине отпечаток ботинка.

Я посмотрел на Пикфорда, стоящего у машины со спокойным лицом.

— Но… как? — с трудом выдавил я из себя. Слова застревали в глотке. Человек, найти которого я уже почти отчаялся, сидел передо мной. Единственный свидетель, чьи показания могли безоговорочно обелить мою репутацию. И привез мне его человек, который после скандала встал на сторону Левандовски и отказался от общения со мной.

— Мой двоюродный брат — заместитель шерифа в Риверсайде, — спокойно произнес Пикфорд. — Было непросто, парни почти десять дней перетряхивали вверх дном весь Лейквью. Но в итоге все же нашли его след, когда он вылез, чтобы купить себе бутылку виски, и показал продавцу права. А сегодня, вот, вышли на его нору. Когда кузен мне позвонил, я сразу же сорвался туда — понял, что после того, что ты сегодня устроил, время дорого.

— Но почему? — никак не мог понять я. — После той истории со статьей в газете коллеги ведь не хотели больше иметь со мной дел.

— Не все, — простодушно пожал плечами Пикфорд. — Я слишком долго работаю в полиции, чтобы слепо верить всему, что пишут в газетах.

— Но ты ведь меня совсем не знаешь, — проговорил я. — Почему вообще поверил в мою невиновность?

— Ну, во-первых, чуть-чуть знаю, — сказал Пикфорд. — Мы успели с тобой поработать, и за это время я понял, что ты кто угодно, но точно не продажный коп.

Он хмыкнул и добавил:

— А во-вторых, мне вовсе не обязательно знать